Jump to content
Disput.Az Forum
Модераторы форума - Assembler & Bercana
Zaman.

Как разграбили СССР. Пир мародеров.

Recommended Posts

— Не секрет, что первые космонавты были обеспеченными людьми. Правда, что им за полет давали автомобиль «Чайка»?

— Не знаю, я не была первым космонавтом... «Волгу» давали. «Чайку» никому не давали. Всем известная «Волга» Гагарина стоит в городе Гагарин на постаменте.

— Можно сравнивать материальное обеспечение космонавтов эпохи Советского Союза и тех, кто стал летать в космос после его исчезновения?

— Вы знаете, я думаю, что космонавтам-то и тогда грех было жаловаться, и сейчас. Космонавты жили очень неплохо относительно тех граждан, которые в то время жили рядом с ними. Поэтому мне всегда неприятно — космонавты-то этого никогда не говорят, — когда наши выдающиеся советские спортсмены, фигуристы, хоккеисты, вдруг начинают жаловаться, что они были обделены в то время. Это стыдно и недостойно! И Третьяк, и Роднина, и другие... ключики от квартиры в центре Москвы — пожалуйста! Ради бога! Машину — пожалуйста! Перепродавали, новую покупали. В шоколаде были даже по сравнению с космонавтами, наверное. Чего жаловаться? У вас все было бесплатно! Вас тренировали бесплатно! Сейчас бесплатно не потренируешься и до такого уровня бесплатно не дойдешь. Из космонавтов никто, кстати, не жалуется. Они и сейчас неплохо получают за полет. Но не олигархи, конечно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Сколько получают?

— Там сложная система, контрактная. Я не могу сейчас сказать, все зависит от того, были выходы в открытый космос или не были. Какие выходы были, какие работы велись... За короткий полет — одно, за длинный — другое. Не хочу называть никаких цифр, потому что контракты у них закрытые, не разглашаются, но я вас уверяю, что на эти деньги сейчас квартиры не купишь. Может быть, можно купить какую-нибудь среднюю машинку. Но опять-таки, кто — сколько: если человек год летает, имеет десять выходов, он получает больше. А если он летал мало, да еще что-то там запорол, совершил какие-нибудь ошибки — с него вычитается штраф.

— Можно сказать, что на Вас, по большому счету, практика полетов женщин в космос в нашей стране закончилась?

— Почему? После меня должна была лететь мой дублер Ира Пронина. А слетала еще Кондакова, супруга Рюмина. Вот там, наверное, был блат. Почему я так думаю? Потому что разогнали всех тех, с кем я пришла в отряд космонавтов, тех, кто мог бы летать... Два-три человека точно были подготовлены для полетов. Так вот, их сначала разогнали, сказав, что космической программы больше не будет — это было сразу после развала СССР: «Идите, девочки, на пенсию». Убедили уйти. А когда они написали заявления, когда их уже сняли с должности, через полгода жена Рюмина, который был тогда зам генерального конструктора, Кондакова пришла в отряд, и тут же под нее вновь появилась женская программа.

Москва, ноябрь 2009 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Глава шестая. НАУКА НЕ СДАЕТСЯ. ПРЕВЕД, ИНТЕРНЕТ!

Картинки по запросу ИНТЕРНЕТ

Успехи советского космоса, о которых вы прочитали в предыдущей главе, конечно, прежде всего заслуга советских ученых. К ученым в СССР относились с уважением и пиететом. Они были обласканы властью[17]. Сталин первый не стал скупиться на премии, дачи, квартиры и ордена для представителей науки. Те отвечали ему взаимностью. Атомная, водородная, нейтронная бомбы были созданы в кратчайшие сроки и заложили основы сегодняшней обороноспособности России. При Брежневе и Хрущеве такое положение дел сохранялось. Академики Академии наук СССР имели зарплаты в 1500 рублей, больше, чем члены Политбюро. Их именами называли улицы в городах и корабли. Они имели дачи в академических поселках ближнего Подмосковья, были прикреплены в закрытой системе спецраспре-делителей, то есть получали дефицитные продукты регулярно и без очередей.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Недурно в СССР жили и рядовые ученые. При советской власти за ученую степень автоматически полагалась прибавка к жалованью — около 100 рублей за кандидатскую, за докторскую, соответственно, выше, и лишние квадратные метры жилой площади. Сегодня в это сложно поверить, но это так. Моей матери, например, в СССР за степень кандидата химических наук начислили аж 9 квадратов сверх установленной нормы. То есть меняли мы квартиру самостоятельно, но излишки площади нас по вышеуказанной причине не страшили.

Конечно, такой вид распределения материальных благ в обществе ограниченных материальных возможностей не оставался незамеченным людьми, к науке никакого отношения не имеющими. В этом смысле блестящий пример такого рода мазуриков описан в уже упоминавшейся мной книге Юлия Дубова «Большая пайка», где прототип покойного ныне Патаркацишвили покупает у прототипа Березовского ученую степень. Так откровенно ни докторскими, ни кандидатскими степенями в СССР, конечно, в массовом порядке не торговали. А вот проталкивания нужных людей в ученые было сколько угодно. Поэтому к концу существования Советского Союза, например, кандидатские степени уже не имели такого значения, как лет за 20 до этого, но тем не менее желание их защитить выказывали многие.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Все рухнуло в начале 1990-х. Я, что называется, в теме не понаслышке, ибо со всех сторон принадлежу к научной семье, поэтому могу засвидетельствовать тотальное падение интереса к рядовой науке в постсоветские годы не с чужих слов, а, что называется, из первых родственных рук. Быть ученым стало не только не выгодно, но и не престижно. А само слово приобрело насмешливый характер, ассоциировалось с неудачниками новой жизни, да и вообще стало анахронизмом.

Ученые, впрочем, как и все люди, были разные. Кого-то тотальная инфляция с девальвацией загнали на вещевые рынки, сделали «челноками» — перевозчиками китайского ширпотреба, а то и просто выбросили на улицу без всякой работы и перспектив. Многие из этих бедолаг спились, сошли с ума, заболели. Советская власть ведь, как добрая мать, опекала людей умственного труда лучше и заботливее, чем любую другую категорию населения. Кроме ученых, солидно зарабатывали, например, писатели. А тут все накрылось медным тазом. Было отчего прийти в отчаяние.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Впрочем, не все специалисты грызть гранит науки были не готовы к свежему, но колючему ветру перестройки. Упоминавшийся выше Борис Абрамович Березовский — советский физик-математик, доктор наук, вполне вписался в непростое время, а после развала Советского Союза даже попытался это время формировать. Так что сетовать на общую неприкаянность всего ученого класса чохом не приходится.

Тем более если вспомнить, что большинство ярких персон перестройки — как правило, борцов с советской властью, тоже были учеными. Гавриил Попов заведовал кафедрой экономики в МГУ. Ирина Хакамада преподавала в вузе экономику. Егор Гайдар ведал экономикой в центральной партийной газете «Правда», был ведущим научным сотрудником в академическом институте. Юрий Афанасьев руководил Историко-архивным институтом в Москве. Анатолий Собчак, как известно, был профессо-ром-юристом. Юристом же был и Владимир Вольфович Жириновский. И, наконец, второе лицо в ельцинской России Руслан Хасбулатов до того, как пришел во власть, был профессором института им. Плеханова.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Многие из этих бывших советских ученых сами расскажут об этом периоде своей жизни и о том, как он повлиял на их политические взгляды, а я хотел бы остановиться вот на каком моменте. Как видит читатель, все эти люди добились очень не слабых карьерных высот в Советском Союзе, но многие из них почему-то стали главными его хулителями и разрушителями. Парадокс? Конечно! Лучше всех его, на мой взгляд, объяснил в моей предыдущей книге[18] Сергей Кара-Мурза: «К тому времени Ельцин уже был лидером довольно большой системы, которая сильно влияла на сознание нашей интеллигенции. Я имею в виду наших диссидентов. Ведь диссиденты приняли

Ельцина, когда он еще был секретарем московского горкома партии. В этой должности Ельцин несколько раз проводил с ними встречи. Помню, один из руководителей института науки и техники, где я тогда работал, регулярно ходил на такие встречи с Ельциным, а после них устраивал собрания в институте, где рассказывал, какой Ельцин хороший, как он себя вел, на какие вопросы отвечал, а какие задавал сам. То есть ельцинский месседж доходил до определенных кругов не столько посредством СМИ, сколько через эту, молекулярную, скажем так, систему».

Share this post


Link to post
Share on other sites

Чувствуете, куда ветер дует? Уж коли сама советская власть в лице аж первого секретаря столичного горкома заигрывала с диссидентами, потворствовала антисоветским настроениям (осторожно, конечно) и откровенной критике советской власти, то что взять с амбициозных ученых, которые, к слову, и по миру к тому времени успели покататься, а значит, не понаслышке знали, на каком материальном уровне живут там их коллеги. Так что, как пишет тот же Сергей Кара-Мурза, это был «духовный выбор» научно-технической и творческой интеллигенции (не всей, конечно): «К этому времени для многих представителей нашей элиты советская власть была уже в тягость. Те, кто проникся ощущением собственной элитарности, считали советский строй кондовым, крестьянской общиной, которая с голоду помереть не даст, но будет держать за горло. При этом большинство представителей советской элиты вовсе не хотело никакого капитализма. Просто как только в политическом укладе Советского Союза забрезжило что-то новое, советская элита в эту дыру кинулась с головой».

Про «дыру» Сергей Георгиевич тоже подметил здорово. Так желаемые научной интеллигенцией ветры перемен сыграли дурную шутку фактически со всеми упомянутыми мной учеными. Проследим постсоветскую судьбу этих адептов перестройки, ее пламенных борцов и радетелей. Трагичней всех сложилась судьба Собчака с Гайдаром. Они на физиологическом уровне не выдержали издержек гласности, а проще говоря, шквала критики в свой адрес и градуса народной ненависти по отношению к себе. Оба скончались в достаточно раннем возрасте. Анатолию Александровичу довелось к тому же при жизни пережить дамоклов меч уголовного преследования. Руслан Хасбулатов «всего лишь» отсидел полтора года в тюрьме, куда его упрятал Ельцин, и вернулся в альма-матер, возглавил кафедру мировой экономики родной «Плешки», правда, уже с приставкой «член-корреспондент», дали себя знать дивиденды пребывания у власти. (Березовский, кстати, тоже не терял даром время, когда стал одним из руководителей Совбеза России — успешно баллотировался в членкоры РАН. Поди, откажи главному другу Семьи.) Юрий Афанасьев демонстративно, в знак несогласия, покинул политику в 1993 году и стал почетным президентом Российского государственного гуманитарного университета (бывшего МГИА), а его ректорское место купил Леонид Невзлин, подельник Ходорковского, которого за организацию убийств сегодня разыскивает Интерпол. И, наконец, Гавриил Попов тоже демонстративно ушел из политики в 1992 году и сегодня возглавляет Международный университет в Москве, который сам и создал в 1989 году.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Как видите, хождение ученых-демократов во власть печально закончилось для них же самих. А сбежав из власти, вернулись они на насиженные в советское время места благодаря заработанному в советское время научному авторитету. Удачно сложилась политическая карьера только у одного упомянутого мной ученого — у Владимира Жириновского. Но Владимир Вольфович никогда себя демократом и не считал. Быть может, в этом залог его политического успеха?

Крупнейшая геополитическая катастрофа — гибель СССР — породила, как водится, и новые явления в самом научном мире. Точнее, околонаучном. Все помнят господина Кашпировского, нарекавшего себя психотерапевтом с ученой степенью. Естественно, что в нормальные советские времена такие шарлатаны не то что на телевидение, дальше приемной комиссии солидного вуза не прошли бы. Но на то оно и смутное время, чтобы рождать героев — темных личностей. Кашпировский из них лишь наиболее яркий пример. А сколько еще их было? И ведь покупались на онаученные привороты не только темные старушки-провинциалки, а вполне светские просвещенные люди. В главе «Монстр Телевидение» бывший руководитель Гостелерадио СССР Леонид Кравченко расскажет, как и почему протолкнул на центральное телевидение психотерапевта Кашпировского.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Разумеется, в этой главе стоит упомянуть об утечке мозгов на Запад. Факт есть факт — из 4 миллионов эмигрировавших с 1992 года за рубеж экс-совет-ских граждан немалая доля приходится на ученых. Причем на ученых экстра-класса, которые сегодня двигают американскую, немецкую или японскую науку. И ни для кого это не секрет.

 

Тем не менее, если верить российскому ученому номер один Жоресу Ивановичу Алферову, фатального падения фундаментальных наук не произошло. Да, после гибели СССР страна оскудела мозгами. Да, в лучшие вузы в 1990-е шли не самые талантливые. Да, часть из них держала нос по западному ветру и при случае покинула родину. Но, повторяю, возродиться отечественная наука пока способна. Вот как силен, оказывается, Советский научный замес.

 

Читателю предстоит ознакомиться с прелюбопытнейшим рассказом еще одного крупного советского ученого — Алексея Солдатова, создателя отечественного Интернета. Да-да, уже в Советском Союзе были зафиксированы первые выходы во Всемирную паутину. О том, как это происходило и как к этому отнесся КГБ СССР, читайте в этой главе.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Картинки по запросу ЖОРЕС АЛФЕРОВ

 

ЖОРЕС АЛФЕРОВ

Алферов Жорес Иванович - лауреат Нобелевской премии по физике 2000 года за разработку полупроводниковых гетерострукгур и создание быстрых опто- и микроэлектронных компонентов. Родился 15 марта 1930 г. в Витебске. Академик РАН и депутат Госдумы.

— С развалом Советского Союза новаторскими темпами стала разваливаться и его наука. Это аксиома, с которой никто не спорит. Однако вопрос в том, отбросили ли 1990-е годы нашу науку навсегда назад или ее советский задел все-таки оказался прочнее любого лихолетья!

— Да, сейчас многие говорят, особенно по поводу микроэлектроники, наноэлектроники: мол, не имеет смысла вкладывать в это деньги, мы отстали навсегда, проще купить. А я возражаю: пока у нас есть квалифицированные научные и инженерные кадры, мы навсегда не отстали, мы всегда можем догнать. Но для того, чтобы догнать, нужно вкладывать средства в это дело. Могу привести историческую аналогию. Когда 20 августа 1945 года было принято постановление о создании Специального комитета при ГКО СССР и 1-го Главного управления при СНК СССР, подразумевавшее широкое развертывание работ по атомной проблеме и созданию атомного оружия, мы в этой области отставали очень серьезно. Но в результате даже обогнали американцев в разработках, связанных с водородным оружием.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Можно много таких примеров привести. Когда мы, скажем, начинали работы по ракетному оружию, конечно, немецкий, ставший американским, ученый Вернер фон Браун был впереди. Королев и сотрудники ездили тогда в Германию, пытались привлечь к этой работе иностранных специалистов — но к тому времени все сливки там уже забрали американцы; мы отставали... Но первым-то в космос полетел наш спутник! Простите, но в полупроводниковой электронике мы тоже отставали, а все приборы на гетероструктурах первыми сделали именно мы. Я никогда не забуду рассказ о том, что когда Мстислава Всеволодовича Келдыша первым из советских ученых допустили посетить Линкольновскую лабораторию в США в 1972 году — меня туда, кстати, несмотря на все просьбы сотрудников этой лаборатории, не пустили, как узкого специалиста в данной области, способного подглядеть секреты, — Келдыш спросил, а какие работы советских ученых по полупроводниковым лазерам вы знаете. Ему ответили: «Извините, мы просто повторяем то, что сделал Алферов!» Мстислав Всеволодович, вернувшись из США, первым делом задал вопрос: «Алферов — член академии или нет?» Хотя должен сказать, что авторитет самого академика Келдыша в США был чрезвычайно высок. В 1974 году я был в гостях, дома у Гарольда Брауна, ректора Калифорнийского технологического института — позже, в правительстве Картера, он стал министром обороны США. И когда во время нашей беседы за ужином я вспомнил о том, как много для развития науки сделал Келдыш, Браун сказал: «Келдыш был моим гостем в этом доме», — и повел меня на второй этаж, где в гостевой комнате, держась за простыню на кровати, добавил: «На ней спал Келдыш!» Сказано это было с величайшим пиететом.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Фактически на излете 1990-х в 2000 году, Вы получили Нобелевскую премию. Это была своего рода дань советской науке, так как корни Вашей премии глубоко уходят в советское время.

— Это так. Первые лазеры, солнечные батареи, светодиоды — все это наше! А начал я всем этим заниматься еще в 1962 году, основные идеи сформулировал в 1963 и в 1965 годах, а главные результаты мы получили в конце 1960-х годов, и лишь потом этим делом стали широко заниматься во всем мире. Так что это тот случай, когда дать премию за гетероструктуры без нас было нельзя. А то, что дали поздно?.. Ну, это часто бывает, и в этом смысле Нобелевский комитет поступает правильно, ведь самое печальное в премиях, когда она дается за слабую или ошибочную работу, в нашем же случае все уже было ясно. Кстати, в 1996 году Нобелевский комитет по физике проводил в Мальме, в Швеции, специальный нобелевский симпозиум по гетероструктурам, где основными докладчиками — вступительным и заключительным — были Кремер и Алферов. И когда нам дали Нобелевскую премию в 2000 году, первое поздравление я получил от Герберта Кремера по электронной почте: «Поздравляю! И ты можешь поздравить меня! Но я думал, что мы поедем в Стокгольм четыре года назад, после симпозиума...»

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Иосиф Виссарионович считал Сталинскую премию более престижной, чем Нобелевскую, и, вероятно, как следствие — отечественные ученые стали ощущать внимание из Стокгольма лишь после смерти вождя. Семенов стал первым советским лауреатом в 1956 году, Тамм, Черенков и Франк в 1958-м... Политический аспект в принятии решений нынче совсем чужд Нобелевскому комитету?

— С моей точки зрения, в принятии решений о присвоении Нобелевских премий мира политическая подоплека является решающей. Известно, что, когда Черчиллю сообщили, что он — Нобелевский лауреат, он первым делом спросил: «Надеюсь, не за мир?» Ему, как вы помните, была присуждена премия по литературе, что тоже несколько странно... Написанная им «История Второй мировой войны» содержит массу интересных документов, но я бы не считал ее образцом литературного стиля. Нобелевские премии по литературе часто имели элемент политики, особенно при присуждении их советским и российским писателям, но Нобелевские премии по науке не имеют никакой политической подоплеки. Я бы даже сказал так: практически всегда, когда в послевоенные годы Нобелевский комитет имел возможность присудить премию европейцам, в том числе советским или российским ученым, он это делал.

Share this post


Link to post
Share on other sites

А то, что среди нобелевских лауреатов большинство американцы... так нужно просто признать, что в послевоенные годы в Соединенных Штатах наука развивалась более широко, более эффективно, чем в других странах. И когда среди нобелевских лауреатов, которые имеют право на выдвижение новых кандидатур и к которым поступают на экспертизу научные работы, большинство представителей США, естественно, что они свои достижения знают лучше, чем то, что происходит с наукой в Европе и в России. Правда, лично моя первая научная награда, присужденная мне в 1971 году, еще до того, как я получил Ленинскую премию, — это золотая медаль Франкли-новского института в США. Более того, я знаю, что изначально на эту медаль выдвинули американцев, но в процессе экспертизы пришли к выводу, что да, американцы прекрасно поработали, но Алферов сделал эту работу раньше.

Кстати, я получил право выдвигать ученых на Нобелевские премии примерно в 1976 году, поскольку Нобелевский комитет дает это право не только лауреатам, но и просто известным специалистам в тех или иных областях. С тех пор я регулярно получаю от комитета по физике конверт, куда я могу внести свое предложение на премию. А после того, как я стал Нобелевским лауреатом, я могу выдвигать кандидатуры как на премию по физике, так и на премию по химии, на которые я выдвигал и выдвигаю советских и российских ученых, а когда есть возможность — а это всегда помогает, — я выдвигаю отечественного ученого в связке с западным. Я очень надеюсь, что российские ученые еще получат Нобелевские премии. У нас есть достойные этого выдающиеся физики, хотя, откровенно говоря, в основном их работы выполнены в советское время.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— В 1990-е годы в науке возникло новое явление: ею все чаще и чаще стали руководить менеджеры. Правильно ли это было?

— Я могу вам по этому поводу сказать следующее. Когда создавался Госплан в 1920-е годы, на Политбюро обсуждалась кандидатура его председателя. Было два претендента: академик Глеб Максимилианович Кржижановский и Пятаков. Владимиру Ильичу Ленину о них доложили примерно так: Кржижановский блестящий ученый, но к административной работе склонности не имеет, а Пятаков блестящий администратор, но не ученый. Ленин сказал: «Я думаю, абсолютно правильно, если председателем Госплана станет человек, который по-настоящему все понимает, — и пусть им будет Кржижановский, а заместителем к нему поставим этого блестящего администратора Пятакова». Я думаю, что и в постсоветской науке должно было быть именно так.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Проблемы внедрения научных открытий в жизнь стали главной бедой России на пути к прогрессу или были и в советское время?

— Проблема внедрения была и в советское время. Мы много занимались тем, как бы этот процесс ускорить. На самом деле в тех же Штатах процесс от научного эксперимента, который приведет к созданию нового прибора, до его промышленного выпуска занимает пять, семь, десять лет. Самое страшное в современной России то, что научные открытия и внедрять-то некуда, даже не то что на науку и по сей день дают мало денег — в 3—4 раза меньше по сравнению с советскими временами; я уж не говорю про 1992 год, когда финансирование моего родного физтеха упало в 20 раз! Наша промышленность разрушена, мы перешли в постиндустриальный период, ликвидировав индустрию, поэтому большинство наших научных результатов не востребовано промышленностью и экономикой. Сейчас, правда, начинается процесс восстановления промышленности. Я был очень рад, когда один из промышленных специалистов мне сказал; «Жорес Иванович, на самолетах пятого поколения стоят ваши гетероструктуры! Причем стоят те, которые мы же и изготавливаем в лаборатории».

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Вы были народным депутатом СССР. Но и после развала Советского Союза продолжаете заниматься законотворчеством. Поверили, что сможете помочь науке через парламент 1990-х?

— Да, в свое время я пошел в народные депутаты СССР, но после того, что случилось со страной, у меня становиться депутатом желания не было. Поэтому естественно, что я не участвовал в первых выборах в Государственную думу и дальше не собирался быть депутатом. Когда предстояли выборы во вторую Государственную думу, Виктор Степанович Черномырдин, с которым я много общался по проблемам петербургской науки, обратился ко мне с просьбой войти в предвыборный список созданного движения «Наш дом Россия».

Share this post


Link to post
Share on other sites

Тут надо сказать, что, когда Виктор Степанович стал премьер-министром, первая его официальная поездка была в Санкт-Петербург, а первая его встреча была в Санкт-Петербургском научном центре Академии наук со всеми членами нашей академии, директорами институтов, с научной общественностью города. Черномырдин в это тяжелое время помогал Академии наук, его отношение к науке — не буду говорить о других областях — было очень хорошим. Я прекрасно помню, как ходил с нашими проблемами в Белый дом, еще не будучи депутатом, и Черномырдин вызвал первого замминистра финансов Андрея Вавилова и сказал: «Ты знаешь этого человека? Когда он к тебе обратится, ты ему поможешь». Но тем не менее в тот раз пришедшим ко мне от имени Черномырдина людям я ответил категорическим отказом войти в «Наш дом Россия». Но случилось так, что в то время я усиленно пробивал строительство научно-образовательного центра, в котором должны были расположиться научные лаборатории, наш лицей, много еще чего. Проект был сделан еще в советское время, площадку под строительство выделила мэрия Санкт-Петербурга 21 августа 1991 года, а в 1992 году в Академии наук я даже уже заложил 1,5 миллиона рублей под строительство этого корпуса. Но вскоре эти деньги превратились в труху. Все мои обращения в правительство, а также к Борису Николаевичу Ельцину не имели никакого эффекта.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В этих условиях ранней осенью 1995 года я встретился с Черномырдиным, который приехал в Санкт-Петербург. Заранее зная, что он приедет, я подготовил целый ряд бумаг по проблемам санкт-петербургских научных учреждений Академии наук. После совещания, которое проводил Черномырдин, он пригласил меня в резиденцию К-2 на Каменном острове, где мы проговорили два с лишним часа. Я отдал свои бумаги, а через пару дней мне позвонил Андрей Вавилов и сказал, что на бумаге по строительству корпуса научно-образовательного центра есть резолюция Виктора Степановича о выделении 40 миллиардов рублей (8 миллионов долларов по тем временам) — такова была сметная стоимость проекта. «Вам перевести деньги в рублях или в долларах?» — спросил Вавилов. Я ответил, что в долларах. Деньги пришли, и мы получили возможность начать строительство. А еще через несколько дней позвонил помощник Черномырдина и спросил: «А как насчет «Нашего дома Россия»?» Я сказал: «Да», потому что не мог в этой ситуации сказать ничего другого. Так я и оказался в Думе.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Но хотя бы с пользой для науки?

— Наука тогда была в ужасном положении, и мы в Госдуме пытались ее спасти, разрабатывая закон о науке. Но все мои предложения по этому поводу фракция «Наш дом Россия» не поддерживала. Более того, вскоре фракция вызвала меня на свое заседание, чтобы пропесочить за то, что я голосовал за музыку Александрова к гимну России, а не за музыку Глинки. С этого заседания я ушел, заявив, что не желаю присутствовать при рассмотрении персонального дела Алферова. А спустя еще две недели, когда Володя Рыжков, который был у нас руководителем фракции, сказал, что я не имею права подписывать импичмент Ельцину: «Фракция постановила, что тот, кто подписывает, не может состоять в нашей фракции», я сказал: «Замечательно!» — и написал заявление о переходе от Рыжкова-младшего к Рыжкову-старшему во фракцию «Народовластие». А все это время КПРФ, и в частности Иван Иванович Мельников, который был председателем комитета Госдумы по науке и образованию, меня поддерживали, с ними я находил полное ’взаимопонимание. На следующих выборах они обратились ко мне с просьбой бал-дотироваться в Госдуму в списке Компартии. С тех пор я в их списке, и хотя являюсь беспартийным, но полностью разделяю программу и практическую деятельность КПРФ.

Санкт-Петербург, февраль 2010 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Картинки по запросу АЛЕКСЕЙ СОЛДАТОВ

 

Солдатов Алексей Анатольевич — один из создателей отечественного Интернета. Родился 25 ноября 1951 г. в г. Москве. Доктор наук Работал директором по научному развитию РНЦ им. И.В.Курчатова. В 2008—2010 гг. — замминистра связи и массовых коммуникаций России. Проректор МГУ.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— У многих есть устойчивое заблуждение, что советская власть сама по себе препятствовала прогрессу, например, в сфере массовых коммуникаций. Между тем Интернет был уже в СССР. Первый выход во Всемирную паутину помните?

 

— Помню, хотя лично не участвовал. Это произошло в августе 1990 года. В Курчатовском институте я руководил подразделением, в котором были вычислительный центр и внутренние сети. После того как мы осознали, что это дело интересное и хорошее, связались с финнами. Ну, это известная история. Юниковская часть наших товарищей связалась с юниковской частью Финляндии. Почему с Финляндией? Потому что тогда автоматическая международная телефонная связь была только с финнами. А уже после этого сеанса интернет-связи мы поняли, что Интернет может быть интересен не только для узкого сообщества специалистов.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Разрабатывая собственные сети, Вы, разумеется, оглядывались на Запад, где Интернет развивался полным ходом. То есть открытием Ваша деятельность не была?

 

— Конечно, это не было изобретение, а скорее самоадаптирование. Все протоколы в мире ведь стандартны. Нам просто пришлось некоторые программы перерабатывать, потому что в то время качество телефонной связи у нас было такое, что электронная связь просто так не шла. Но в этом деле мы были первыми в стране.

 

Я стал привлекать своих друзей, физиков и математиков из разных институтов, объясняя им, что появился принципиально новый способ обмена информацией внутри страны и за рубежом. Новое поколение должно понимать, что в то время, чтобы позвонить, например, в Австрию, нужно было потратить полдня, заказать разговор, ждать, пока телефонистка тебя вызовет... Тихий ужас! Факсы тогда уже, конечно, начинались, но качество их оставляло желать лучшего. А потом, что такое передать факс страниц в 20? Это и сегодня-то сложно, а в то время было практически невозможно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Само по себе «финское» открытие шлюза в европейский консорциум сетей EUqet 28 августа 1990 года, насколько я понимаю, в полной мере назвать рождением отечественного Интернета сложно, поскольку домен первого уровня «.su» в базе данных Международного информационного центра InterNIC был зарегистрирован 9 сентября 1990 года, а российский домен «.ги» зарегистрирован там же только 7 апреля 1994 года. Внесите, пожалуйста, ясность в историю официального статуса отечественного Интернета.

 

— Я праздную все названные вами даты, потому что ко всем имел отношение. Что касается официального или неофициального статуса Интернета, то все зависит от определений. Если вы говорите о том, как появился Интернет в нашей стране, то тогда это первые две даты. А если говорить о Рунете, то тогда это, конечно, 1994 год. Что касается официального и неофициального периодов, то домен «.su» и в Советском Союзе, конечно, был официальным. Но не государственным. И «.ги» тоже не государственный.

 

Вообще в Интернете понятия «государственный» и «негосударственный» относятся соответственно к собственности и функциям. Домен — это не объект, к которому прилагается понятие собственности, поэтому он и не может быть государственным или негосударственным с точки зрения собственности. С точки зрения кто распоряжается доменами, то есть с точки зрения функции домена, наше государство поручило работать с «.ги» координационному центру национального домена сети Интернет. Под своим присмотром, разумеется. То есть оно участвует в этом процессе, но не напрямую.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Ну и, само собой, зарождение IP-технологий в СССР претендует на особый праздник?

— Первая связь по IP это, конечно, знаковый, но скорее чисто технологический этап, чем исторический. Понимаете, когда полный Интернет 64 килобайта в секунду на всю страну, — это, прямо скажем, не так интересно. Поэтому и использовались IP тогда исключительно в технологических целях, а в основном работала электронная почта. То есть все было, протоколы были, но использовалось это мало. И не только у нас, а во всем мире.

— Как у Вас возникла идея коммерциализировать Интернет?

— Это был тоже интересный момент. Однажды мы собрались и стали думать, куда двигаться дальше. Дело в том, что на адрес Курчатовского института стали поступать огромные счета за междугородние телефонные переговоры, которые надо было как-то оплачивать. Но в 1990 году наука финансировалась по нулям, так что институт выставил эти счета мне: «Ты потратил, ты и добывай деньги». Вот мы и пришли к выводу, что надо бы вводить какую-то плату за свой сервис. Причем мы очень долго спорили: остановиться ли нам на модели дешевого сервиса, но для всех, или делать какую-то элитную сеть, скажем, для институтов, более качественную, но дорогую. В конце концов приняли решение строить паблик-сеть. Решили: пускай она будет в 10 раз больше, но в 10 раз дешевле.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Вы упоминали про большой бизнес, у которого появился к Вам интерес...

— Да. Я как-то рассказал о нашей сети Боровому, когда был у него на товарно-сырьевой бирже. Они как раз собирались строить спутниковую систему связи бирж. Я сказал: «Зачем спутниковую? Все можно сделать с помощью Интернета на базе телефона». Народ меня выслушал. И все-таки принял решение потратить много денег на спутники. Но на той встрече присутствовали товарищи, которым наше предложение показалось интересным. В частности, Толя Химинчук понял возможности Интернета, включился в это дело и стал пропагандировать Интернет в бизнес-сообществе. Вот так стартовавший из научных институтов Интернет заинтересовал бизнес. Вскоре стали появляться точки концентрации, узлы и так далее. Выяснилось, что народ готов платить, и, кстати, как сегодня выясняется, плата была не очень велика, люди вполне тянули. Ну а потом пришло время крупных игроков.

— Насколько я знаю, электронная разведка в лице 16-го Управления КГБ о Ваших научных изысканиях знала с самого начала, но, по воспоминаниям Ваших коллег, якобы недооценивала значение созданной Вами системы вплоть до распада СССР. Извините, но решусь все-таки не поверить такому простому объяснению. Как было на самом деле?

— На самом деле, конечно, было не совсем так. Очень быстро ко мне пришли товарищи из КГБ и спросили: «Ты чего устроил?» Вполне грамотные и серьезные товарищи. Мы с ними все обсудили. И договорились, что надо писать соответствующие инструкции о том, как концентрироваться не на форме передачи конкретной информации, а на том, откуда она идет. Ведь секреты лежат во вполне конкретных местах, и к ним осуществляется вполне конкретный доступ. Вот с тех, кто имеет к ним доступ, решили брать дополнительные подписки, что они не будут распространять секретную информацию, в том числе и через Интернет. А все способы передачи информации вы никогда не проконтролируете. А если за носителями секретов стали бы ходить по два человека, то возможностей ни одной из спецслужб мира не хватило бы, чтобы всех их проконтролировать. В Советском Союзе секретов было очень много. После этого у нас были с товарищами из КГБ только спокойные, нормальные разговоры...

Share this post


Link to post
Share on other sites

— ...которые спустя несколько лет привели к тому, что Вы стали советником директора Федерального агентства правительственной связи и информации, созданного на базе трех управлений КГБ: 8-го шифровально-дешифровального, упомянутого 16-го и Главного управления правительственной связи. Какова была там Ваша роль?

— Моя роль была в том, что я спецслужбам всячески объяснял возможности этой технологии и то, что ее нужно использовать. Напомню, что в 1990-е годы даже Министерство связи долгое время Интернет не считало делом, хотя у меня были прекрасные отношения с руководителями этого министерства Булгаком и Марковым, мы с ними все это обсуждали, палки в колеса они не вставляли, но фактически говорилось: «Леш, ты скажи, мы тебе поможем, но, если честно, все это игрушки...»

Спецслужбам я объяснял, что для того, чтобы Интернет не представлял угрозу безопасности страны, его закрывать не обязательно, достаточно предпринять для этого определенные шаги, и все. Ни для кого же не секрет, что существуют документы, в соответствии с которыми операторы связи обязаны предоставлять возможность прослушки. И все это согласно букве закона. Известно, как все это оформляется.

— Разве ФАПСИ занималось оперативной работой?

— Конкретно ФАПСИ оперативной работой не занималось. Я работал там генеральным директором Деловой сети России. Мы должны были использовать наработки Федерального агентства правительственной связи по защите информации для создания нормальной, конфиденциальной связи в интересах бизнеса России. Как раз то, о чем все сейчас шумят: безопасность банковских переводов, личной информации, персональных данных и так далее. Это очень высокоинтеллектуальная работа — применять мозг при защите информации, а с этим делом у нас, как известно, не всегда дружат...

Share this post


Link to post
Share on other sites

— ...и, кроме того, не очень-то чужим мозгам доверяют.

— Да. Помню, в самом начале внедрения Интернета в бизнес было много всяких разговоров. Меня, например, с хитрым видом спрашивали в банках: «Вот будет идти платеж по вашей электронной сети. А кто мне гарантирует, что он не будет подменен? Кто гарантирует, что он придет в те сроки, в которые нужно? Чем гарантирует?» Объясняю, что в стандартном процессе платежа возможностей его сорвать гораздо больше. Девушка-бухгалтер, везущая платежки на трамвае в банк, может по различным причинам туда не доехать. Это раз. Второе. Девушка, принимающая в банке платежки, в лучшем случае сравнивает образец подписи с подписью на платежке. И чем она отвечает за то, что не распознает подделку? Так почему же вы требуете от электронной формы платежей защищенность на порядок выше? Я привел этот пример для того, чтобы сказать, что в деле защиты информации мало кто тогда понимал. Как, впрочем, мало понимает и сейчас.

— Когда и как отечественные СМИ впервые оказались в Интернете?

— Это произошло в июле 1991 года. К этому времени я с моими коллегами создал на базе Курчатовского института отечественный сегмент Интернета. Вначале он был предназначен исключительно для обмена информацией внутри научного сообщества, но вскоре случился целый обвал возможностей, связанных с Интернетом. Выяснилось, что кроме ученых Интернет интересен и бизнесу — предложили его на бирже, вскоре узнаем, что Интернет интересен СМИ — начинаем сотрудничать. И так далее.

— Кто стал Вашим первым клиентом?

— «Интерфакс» был одним из первых средств массовой информации, которое мы подключили к Интернету. Помню, как мы их уговаривали — у них тогда стояло море факсов, а мы убеждали их перейти на электронную почту. Чуть позже к нам подключились «РИА-Новости», стали тесно сотрудничать с «ИТАР-ТАСС».

— Технологические принципы получения информации тогда отличались от нынешних?

— Отличались. Информация в Интернете тогда распространялась не по лентам, а долгое время по так называемым ньюсам — сейчас они, кстати, тоже не вполне умерли^ То есть это были глобальные новостные телекоммуникационные конференции по каким-то определенным направлениям. СМИ на них подписывались и получали по электронной почте те статьи, которые их интересовали. Так было во всем мире.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Как определяли цену своих услуг?

— Начальный процесс ценообразования в Интернете был очень забавный. Велись удивительные для нашего времени разговоры. Ну, например. Сколько стоит факс, все знали, сколько стоит модем, тоже, а вот сколько стоила услуга электронной почты, никто не представлял — услуга вроде бы есть, а ценника на нее нет, поэтому многие считали, что она должна быть даром. А ученые, скажем, несколько лет после внедрения в нашей стране Интернета принципиально считали, что он должен быть бесплатным. При этом тот факт, что в США за Интернет платило государство, их интересовал мало.

— Нередко можно услышать, что Интернет не оправдал надежд человечества, поскольку не стал самосовершенствующимся тлением. Так?

— Нет, конечно, у специалистов таких надежд никогда не было. Сам по себе ни компьютер, ни Интернет ничего не придумывают. Компьютер анализирует лишь то, что вы вложили в него в качестве алгоритма анализа. И в качестве результата — как это ни удивительно прозвучит — вы получаете то, что придумали сами. Ведь если изменить алгоритм, изменится и ответ. Компьютер — это абсолютно тупая штука. Что туда положишь, то оттуда и возьмешь.

Москва, май 2011 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Символы бывшего СССР

Враги-вредители-предатели

Блогер dimka_jd: Краткая история СССР

Как только умер Ленин, оказалось, что второй человек в партии товарищ Троцкий — предатель. Каменев, Зиновьев, Бухарин и Сталин свергли Троцкого и изгнали из СССР.

Но через пару лет оказалось, что Каменев, Зиновьев и Бухарин тоже враги и вредители. Тогда доблестный товарищ Генрих Ягода их расстрелял.

Чуть позже Ягоду как вражеского агента расстрелял Ежов. Но через пару лет оказалось, что и Ежов не товарищ, а обычный предатель и вражеский агент. И Ежова расстрелял Берия

После смерти Сталина, все поняли, что и Берия тоже предатель. Тогда Жуков сверг и расстрелял Берию.

Но вскоре Хрущев узнал, что Жуков враг и заговорщик. И сослал Жукова на Урал.

А чуть позже вскрылось что и Сталин-то был врагом, вредителем и предателем. А вместе с ним и большая часть политбюро. Тогда Сталина вынесли из мавзолея, а политбюро и примкнувшего к ним Шепилова разогнали честные партийцы во главе с Хрущевым

Прошло несколько лет и выяснилось, что Хрущев был волюнтаристом, проходимцем, авантюристом и врагом. Тогда Брежнев отправил Хрущева на пенсию.

Вскоре Брежнев умер, и выяснилось, что он был маразматиком, вредителем и причиной застоя.

Потом было еще два маразматика, который никто и запомнить не успел, потому что дохли, как мухи.

Но тут пришел к власти молодой, энергичный Горбачев. И оказалось, что вся партия была партией вредителей и врагов, но он-то сейчас все исправит.

Тут–то СССР и развалился. А Горбачев оказался врагом и предателем.

Я это всё к чему: путинцы-то в один голос говорят, что Ельцин — предатель! Что же дальше будет?

 

Livejournal

Share this post


Link to post
Share on other sites

Как разграбили СССР. Пир мародеров. Часть Вторая. АГОНИЯ ДЕМОКРАТИИ И РАСЦВЕТ ОЛИГАРХИИ

Глава первая. ПЕПЕЛ БЕЛОГО ДОМА

На мой исторический взгляд, как это ни покажется странно, расстрел Ельциным здания Верховного Совета России был стыдом и позором России, но по методам действий не историческим преступлением. Да, это был апофеоз краха демократии, ее агония и позорная смерть, но, повторяю, не истб-рическое преступление как поступок. Историческим преступлением было бездействие ГКЧП в аналогичной ситуации. (Предвидя недоумение отдельных читателей: мол, любая кровь — преступление, отправляю державников-патриотов в 1937 год к их любимому Сталину, а либерал-западников — в шатер к Каддафи и его внукам, что еще живы.)

 

Другое дело, что ситуация чисто внешне, конечно, была дикая. Вообще все в тот день, 4 октября 1993 года, было дико. Дико до сюрреализма. Чего стоит одна только прямая трансляция телекомпанией CNN танковой пальбы по парламенту в центре Москвы. Апокалипсис, да и только! Нет, фарс общероссийского розлива. (Впрочем, если вспомнить, какие секретные обязательства подписывал перед гибелью СССР с американцами Ельцин, то ситуация представляется не такой уж и необычной.)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну а главный абсурд происходящего, конечно, состоял в том, что президент России стрелял по вчерашним соратникам, с которыми он всего 2 года назад в этом самом здании боролся с ГКЧП. Идентичность ситуации, вплоть до деталей, лично мое историческое воображение поражает до сих пор. Тот же Дом правительства, те же танки, та же толпа, те же главные действующие лица... Ну просто один к одному. Так не бывает, думалось в те дни.

 

Уверен, выкуривай хоть напалмом Борис Николаевич из Белого дома только Баркашова с Анпиловым, никто бы ему, кроме самих леворадикалов, сегодня это особо в вину не вменял бы. Не Штаты бы, в самом деле, упрекнули бы Россию, когда с улиц Багдада тогда еще смывали кровь мирных жителей — жертв натовских бомбардировок. Маячила Югославия. Снова Ирак.

 

Тем не менее я бы на месте Ельцина, памятуя о том, что ГКЧП силовыми методами против него не действовал и жертв[19] не допустил, на расстрел не решился. Уж больно в невыгодную историческую позицию после этого он попадал. Получалось, что настоящим Пиночетом был вовсе не маршал Язов, а сам Ельцин. При этом мне отнюдь не жаль, например, Хасбулатова или Руцкого. По вышеприведенной причине. Всего пару лет назад эти субчики во главе с Ельциным в демократическом угаре заморочили голову десятку тысяч столичного населения и сумели свергнуть советскую власть. (Уже в 1993 году им не помогла поддержка и 300 тысяч человек. Что говорить, решительный был человек Борис Николаевич, не в пример коммунистам.) Так что тот факт, что Руцкой, арестовавший членов ГКЧП, оказался с ними на одних тюремных нарах, вполне укладывается в понятие исторической справедливости.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Повторяю, мне не жалко тех, кто сидел в 1993 году в Белом доме. (За исключением случайных людей, конечно.) Ибо засевшие в Белом доме люди в разной степени были разрушителями Советского Союза. Причем самыми главными разрушителями, ведь именно депутаты Верховного Совета РСФСР денонсировали Беловежские соглашения не вполне трезвого Ельцина, а еще раньше голосовали за суверенитет РСФСР, за ее новый флаг, гимн и руководителя. С чего, скажите на милость, мне их было жалеть в 1993-м?

 

К ним бумерангом вернулось все то, чем они добивали советскую власть. С одним лишь различием. Если август 1991 года вписывается в понятие истории — странной, негероической, но истории, то год 1993-й — исторический фарс и подлог.

 

Я нередко прикидываю, проводили или нет Руслан Имранович и Александр Васильевич аналогии с событиями двухлетней давности, когда сидели в Белом доме без света и канализации? (Постарался Лужков, хотя в 1991-м он с беременной Батуриной разгуливал по Дому правительства, который был прекрасно освещен.) Мучила ли их совесть? Раскаивались ли они в том, что содеяли? И прихожу к неутешительному выводу. Если в чем-то и раскаялись, то только в том, что не выкинули из политики Ельцина сразу после провала ГКЧП и не сосредоточили власть исключительно в своих руках. Более того, принимая решение запереться в Белом доме, то есть копировать события августа 1991-го, они исходили из исторических аналогий типа: мы-то по-прежнему в Белом доме, а значит, справедливость за нами, а Ельцин, примеривший шкуру ГКЧП, сам себе подпишет приговор.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В принципе, логично. Хотя, проработав с Ельциным несколько лет, могли бы и получше изучить его характер. Не изучили. Опростоволосились. Другой вопрос, было бы России лучше с ними или нет? Поскольку тема нашей книги — последствия развала Советского Союза, отложим этот непростой ответ на другой раз. (Хотя, разумеется, Руслан Хасбулатов убежден, что с ним России стало бы лучше.)

 

Касаемо чисто личностных впечатлений тех дней, могу сказать, что, как я уже говорил, сам московский воздух был пропитан опереточным абсурдом. По городу сновали грузовики с людьми в темных масках. Какие-то казаки, другие ряженые. Весь день были слышны выстрелы, но страшно почему-то не было. Как такового, знаменитого 300-тысячного шествия на Останкино я не видел, да и не имел желания. Ни видеть, ни тем более к нему примыкать. Ибо это была та же самая толпа, что в последние годы существования Советского Союза перегораживала столичные проспекты из-за дефицита дешевого табака и алкоголя. Это были те же самые люди, которые не вышли на улицы ни в день закрытия КПСС, ни в день роспуска Советского Союза в декабре 1991-го. (Когда и надо было выходить! Спасать СССР.)

 

И логично было предположить, что если бы у Ельцина были тогда деньги на дешевые продукты для населения, то никто бы из этих людей не стал вникать в его конфликт с Верховным Советом. В Хасбулатове видели чудодейственного избавителя от бедности, и только. Волшебника, который вернет колбасу по два двадцать и молоко — 30 копеек пакет. (И снова предвижу упрек некоторой категории читателей: как же так о народе? Дело в том, что я не политик, гоняющийся за электоратом, а посему могу говорить исторически бескомпромиссную правду.)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да, знамена в руках этой толпы были в большинстве случаев красными, чаще всего мелькали серп и молот, портреты Сталина, звучали советские песни. Но, во-первых, там околачивалась еще масса любителей уличного политического экстрима в казачьих шароварах и поповских рясах, которым, понятно, любить советскую власть не пристало по определению. А во-вторых, я убежден и буду уверен в этом всегда, что атрибутика советской державы использовалась этими людьми по инерции. Раз при красном знамени не голодали, хоть и стояли в очередях, с ним наперевес и надо идти свергать растреклятого Ельцина. Будет над Кремлем не триколор, а полотнище с серпом и молотом — будет и заветная колбаса.

 

Наивность, конечно. С другой стороны, могу предположить, что если бы такая армада народа выплеснулась на улицы Москвы 17 декабря 1991 года, когда Ельцин отсыпался в Виску лях, то кто его знает, как все могло дальше сложиться.

 

В этой главе представлена беседа с покойным Владиславом Ачаловым, который командовал защитой Белого дома. Судьба Владислава Алексеевича сложилась трагично, но за него, в отличие от некоторых других героев книги, лично мне не стыдно. Ибо вся жизнь Владислава Ачалова была направлена на сохранение СССР. В конце 1980-х — начале 1990-х он в качестве командующего ВДВ СССР мотался по всем горячим точкам страны, гасил межнациональные конфликты, которые уже разъедали тело державы. Карабах, Баку — в этих местах и по сей день живут люди, обязанные Ачалову и его бойцам жизнью. В 1991 году, после провала ГКЧП, 46-летнего замминистра обороны СССР Ачалова, который все три августовских дня умолял Язова действовать или передать командование ему, выкинули на пенсию.

 

Некоторое время Ачалов занимался тем, что от имени Верховного Совета России сглаживал нарождающиеся на постсоветском пространстве противоречия. Грубо говоря, пытался остановить фактическое разрушение Советского Союза. Конечно, все это давалось нелегко. Не потому ли генерал Ачалов так рано ушел из жизни, что всем сердцем радел за родину — за Советский Союз.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Когда говорят, что Советский Союз никто не защищал, что он никому не был нужен в свои последние годы существования, поскольку всех только раздражал, я не верю. Был же Виктор Иванович Илюхин, возбудивший уголовное дело в отношении Горбачева. Тоже ныне покойный. Был генерал Ачалов со своим ВДВ. Были люди, которыми руководило чувство долга по отношению к государству, а не сиюминутная политическая целесообразность. А то, что у них не получилось, не их вина.

РУСЛАН ХАСБУЛАТОВ

Картинки по запросу РУСЛАН ХАСБУЛАТОВ

Хасбулатов Руслан Имранович - завкафедрой мировой экономики Российской академии им. Г.В.Плеханова, член-корреспондент РАН. Родился 22 ноября 1942 г. в Грозном Чечено-Ингушской АССР. С 1991 по 1993 г. — председатель Верховного Совета России. С октября 1993 г. по февраль 1994 г. был помещен в следственный изолятор «Лефортово». Освобожден по амнистии.

 

— Знаменитое гайдаровское «Раздавите гадину!» непросто забыть даже сторонним наблюдателям расстрела Белого дома в 1993 году. Откуда у демократа Егора Тимуровича, который, кроме прочего, был Вам лично, Руслан Имранович, обязан за свое формальное утверждение в фактической роли главы правительства, было столько антипатии к избранному народом парламенту?

 

— Да, это я буквально протащил Гайдара на заседании Верховного Совета, когда его по просьбе Ельцина утверждали руководить правительством. Все же депутаты были категорически против. И это было правильно. Что о нем знали? Что он работал в газете «Правда»? Фигуры в нем не видели, да и смешной он был. А в то время был большой выбор серьезных претендентов на должность первого заместителя Ельцина в правительстве. Даже среди наших депутатов было несколько таких талантливых, толковых организаторов. Тот же Юрий Михайлович Воронин, который потом стал у меня после Филатова первым заместителем. Из него бы вышел прекрасный премьер — динамичный, сильный, грамотный; к тому же Воронин был доктором экономических наук, производственник, работал министром. И мы бы ему помогали. Откровенно говоря, я сейчас завидую председателю Думы — если он только использует свои возможности: с Путиным ведь можно хорошо работать, с Медведевым можно хорошо работать.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Конечно, я помню эту фразу Гайдара. Политические взгляды этих неолибералов-монетаристов всегда смыкались со взглядами крайне реакционных деятелей, которые наступали на права трудящихся. Наиболее яркий представитель этого направления — Аугусто Пиночет, еще один «либерал», которого очень любила Маргарет Тэтчер. Пиночет ведь тоже пришел к власти при помощи американцев, а точнее ЦРУ. Поэтому не случайно ельцинисты, в частности Бурбулис, выезжали в Чили изучать опыт Аугусто Пиночета; он был в моде в среде кремлевских соратников Ельцина. Они так и говорили: «Мы должны действовать, как Пиночет!» То есть они хотели сосредоточить всю власть в руках Ельцина, чтобы он быстро провел счастливые реформы, а потом даровал демократическую Конституцию. Была такая схема, и Ельцин быстро понял все ее выгоды — речь ведь шла об укреплении его власти. Так они и действовали. Какой Гайдар демократ? Он один из столпов Ельцина — наследника Пиночета, кровавого диктатора! Тогда-то они не скрывали своих идей и взглядов, это сегодня их пытаются преподнести как представителей демократического крыла. Какая демократия? Она там и близко не проходила!

 

— У Вас был шанс победить в той ситуации?

 

— Да, конечно, был шанс победить, если бы провокаторы не повели в 1993 году эти 200—300 тысяч человек в Останкино! Нам оставалось продержаться по периметру Парламентского дворца (Белого дома) день-два, не допуская провокаций, и все. У Ельцина ведь были уже наготове два самолета едва ли не с работающими двигателями. Они запросили визу у финнов: «Как вы отнесетесь к тому, если Ельцин приедет к вам с неофициальным визитом?» Получили добро. У Ельцина уже не бцло власти, он был обуян страхом! И указ 1400 был предметом ельцинского страха: Ельцину везде мерещились заговоры. А все это потому, что они не знали, что им делать; они запутались в экономике, запутались с конституционным совещанием, все это пришло в тупик. Они сами себя загнали в сети, а тут приближается съезд народных депутатов, и ельцинское окружение стало нашептывать ему: «На съезде вас снимут, предадут суду...» Вот у него и возник страх. А в большой политике страх имеет большое значение. Вот ельцинисты и пошли на величайшее преступление века!

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Вокруг Вас гуляет множество слухов и легенд, Руслан Имранович, развейте или подтвердите их коротким блиц-опросом. Правда ли, что Вы подтолкнули Ельцина к его историческому выступлению на танке в августе 1991 года?

 

— Не то чтобы подтолкнул... Мы стояли в коридоре Белого дома, когда, урча, подошел танк. Народ стал вокруг него бегать, кричать. И я, не особенно вдумываясь, как бы шутливо, говорю Ельцину: «Борис Николаевич, конечно, это не броневик, — имея в виду аналогию с Лениным, — но тоже удобная площадка. Давайте, выступайте!» Он: «Вы что, Руслан Имранович, хотите, чтоб меня убили?» Стоявший с нами премьер Иван Силаев вмешивается: «А что! Хорошую идею подбросил Руслан Имранович! Идите, Борис Николаевич, никто вас не убьет». К нам подошли другие наши сторонники и коллеги, и мы стали уже всерьез обсуждать эту мою идею, которую я изначально сказал в шутку, не особенно над ней задумываясь. Обращаюсь опять к Ельцину: «От нас троих народ ждет решительных действий, Борис Николаевич! Если не пойдете вы, то пойду я». «Нет, — говорит Ельцин, — пойду я». И решительно направился к танку.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Правда ли, что после Вашего ареста Ельцину доставили трофей — Вашу курительную трубку, которую он в сердцах расколотил?

 

— Я тоже об этом читал, но поскольку в тот момент я был в «Лефортово», разумеется, ничего знать не могу. Думаю, что вред ли Коржаков стал бы придумывать этот эпизод, если бы его не было в действительности.

 

— Правда ли, что после Вашего выхода из Лефортовской тюрьмы Ельцин предлагал Вам помириться и взять любую должность в стране?

 

— Он через посредников передавал мне, что даст мне любую должность, кроме премьер-министра, если я напишу ему небольшую бумажку, где признаю свою вину. Я этому посреднику ответил: «Я готов принять любую должность, кроме премьерской, но только без этой бумажки». (Смеется.)

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Правда ли, что недавно Вы всерьез предложили Путину свою кандидатуру на должность директора завода в Чечне?

 

— Я с досады написал ему это письмо в Интернете в прошлом году: «Давайте начнем, наконец, восстанавливать в Чечне промышленные предприятия! Если сами не хотите, то дайте мне возможность восстановить машиностроительный завод, которым руководил когда-то мой отец». Ответа пока не было.

 

— Правда ли, что Вы предлагаете реабилитировать участников событий 1993 года со стороны Верховного Совета и выплатить им и родственникам погибших существенные материальные компенсации?

 

— Да, давно пора реабилитировать Верховный Совет и съезд народных депутатов России. Они же ничего плохого не совершили. Эта реабилитация, на мой взгляд, могла бы пойти и на дополнительное укрепление авторитета нынешней власти. При этом я не ставлю в зависимость от официальной реабилитации Верховного Совета официальное осуждение Ельцина — хотя и это надо бы сделать, — пусть Ельцин остается в истории там, где он есть, но Верховный Совет реабилитируйте.

 

Какое же может быть в стране общественное согласие, если был расстрелян важнейший институт государства, который поддерживали миллионы человек — уж точно больше, чем Ельцина! Но об этом словно забыли. А ведь этот расстрел имел очень тяжелые последствия на всей территории бывшего Советского Союза.

Share this post


Link to post
Share on other sites

До расстрела парламента в центре Москвы Россия была моделью для подражания для многих стран СНГ. Народы этих стран говорили своим правителям: «Учитесь у россиян, как надо взаимодействовать разным ветвям власти», и те боялись нашего парламента. А когда нас расстреляли, все эти республики, за редким исключением, быстро перешли на тоталитарный путь существования государств. Они с радостью покончили со своими парламентами и с радостью встали на путь диктаторского перерождения. Этим мы обязаны искажению демократических процессов в этих странах. И еще. Эти страны сразу же отхлынули от России! Почему не произошла интеграция стран СНГ после 1993 года? Вот вам причина. Народы стран СНГ перестали требовать от своих правителей сближения с Россией: «Такая Россия нам не нужна!»

 

— Вам лично было страшно в момент танкового обстрела?

 

— Конечно, было страшно — я был полностью уверен, что меня там убьют. Но политика — это ведь и опасное дело, и если ты робкий, нерешительный, тогда и не надо идти по этому пути. Таков один из законов большой политики.

Москва, февраль 2010 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites

ВЛАДИСЛАВ АЧАЛОВ

Картинки по запросу ВЛАДИСЛАВ АЧАЛОВ

Ачалов Владислав Алексеевич — заместитель министра обороны СССР. Родился 13 ноября 1945 г. в Арском районе Татарской АССР. Бывший командующий ВДВ СССР. Председатель Союза десантников России. Генерал-полковник. Скончался 23 июня 2011 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Расстрел Белого дома фактически подписал приговор Ельцину как демократу. Для постсоветской истории важен каждый штрих этой трагедии. Когда Вы узнали о том, что Ельцин готовит разгон Верховного Совета?

 

— О том, что Ельцин ведет работу по разгону Верховного Совета России, мы знали практически с самого ее начала. В то время я работал руководителем аналитической группы председателя Верховного Совета Хасбулатова и, пользуясь своими обширными связями, собирал соответствующую информацию от военных и из регионов. В Белом доме я оказался 17—18 августа 1993 года, и сразу же на казарменном положении; даже военную форму, в которой я потом выходил к людям, мне привезли чуть позже. Обстановка тогда была напряженная, все нервничали, но когда Ельцин объявил указ 1400, все встало на свои места, и люди даже почувствовали себя как-то немножко легче.

 

Начали действовать. Сразу же собрались руководители Верховного Совета, заместители Хасбулатова, и я среди них. Вскоре прибыли Руцкой, Зорькин — председатель Конституционного суда, и Степанков, который был тогда генеральным прокурором России и который позже перебежал от нас к Ельцину. Хасбулатов назначил меня ответственным за оборону Белого дома, и в этом новом для меня качестве я пошел проверять, сколько оружия имеется в здании.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Выяснилось, что сторонники Ельцина оказались людьми предусмотрительными: Филатов, первый заместитель Хасбулатова, заранее исподтишка вывез из здания Верховного, Совета большую часть оружия. Осталась мелочь: 74 автомата и штук 6 снайперских винтовок. А нас тогда умудрились обвинить чуть ли не в использовании ракет «Стингер», хотя никаких ракет, конечно, не было — у одного из солдат была фамилия Стингер, об этом пронюхали западные журналисты и — уж не знаю, специально или нет — пустили вот такую «утку». Тем не менее мы организовали охрану Белого дома, вокруг которого, стоит напомнить, ежедневно находилось около 20 тысяч наших сторонников: люди приехали из разных регионов, жгли костры, поскольку было холодно, началась осень.

 

— Вы до сих пор считаете себя действующим министром обороны России?

 

— Ну я же до сих пор не снят с этой должности... Недавно даже написал письмо Медведеву с просьбой уволить меня из Вооруженных сил. Министром обороны России меня в те дни назначил — неожиданно для меня самого — исполняющий обязанности президента России Руцкой. Это назначение утвердили Верховный Совет России и съезд народных депутатов; против меня голосовала, по-моему, пара человек. Кстати, я считаю, что назначение именно меня министром обороны было логичным, поскольку ранее я занимал должность заместителя министра обороны СССР и был вполне подготовленным к этой работе человеком.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Министром безопасности Руцкой назначил Баранникова, а министром внутренних дел Дунаева. Руцкой предложил нам ехать в свои ведомства и занимать кабинеты. Могу сказать, что мне действительно подготовили кабинет в штабе Воздушно-десантных войск; десантники меня там ждали и были готовы по моему приказу выступать на стороне Верховного Совета. Однако, когда об этом стало известно, многие стали меня отговаривать: «Если ты уйдешь из Белого дома, за тобой отсюда сразу уйдут все военные. А кто останется? Депутаты? Персонал, среди которого много женщин?» Пришлось остаться. Тем более что в этот момент нас по-настоящему обложили: отключили свет, воду, канализацию... Началось самое настоящее истязание, продолжавшееся до начала штурма.

 

— Была ли у Вас информация о готовящемся штурме и имело ли руководство Верховного Совета возможность тайно покинуть Белый дом до его начала?

 

— У меня работала разведка, и мы, конечно, знали о том, что готовится штурм. Буквально за три часа до его начала ко мне пришли два полковника... Сейчас я уже могу назвать фамилию одного из них — это Поповских Павел Яковлевич, начальник разведки ВДВ; второй тоже мой бывший подчиненный. Говорят: «Товарищ командующий, давайте мы Вас отсюда заберем и спрячем. Вас никто не найдет». Я: «Вы что?! Я — министр обороны и буду отсюда убегать?»

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да, в принципе, мы могли тайно покинуть Белый дом по подземным коллекторам, систему которых к тому времени хорошо изучили. Дело в том, что, когда мы поняли, что у нас нет никаких выходов из Белого дома, мы стали интересоваться подземными сооружениями. Никаких планов или карт подземелий у нас не было, и мы привезли 4—5 спелеологов, ребят-студентов из соответствующего института, которые взялись разобраться с подземными коллекторами, созданными в свое время под Белым домом для технических нужд. В результате эти студенты обнаружили подземные выходы из здания Верховного Совета к дому Хаммера у Москвы-реки, к стадиону, в районе станции метро «Смоленская» и около станции метро «Киевская» — там, под мостом, была небольшая дверка, оттуда и выходили мои ребята; сегодня, когда мы проезжаем мимо этого места, обязательно салютуем автомобильным сигналом.

 

Об этих подземных ходах не знали не только Ельцин и его окружение, но и долгое время не знал даже Хасбулатов. Три-четыре дня мы пользовались коллекторами в условиях секретности: в частности, помню, тащили по ним два рюкзака денег из города от наших друзей, чтобы выдать зарплату рабочему персоналу Белого дома. Потом об этих коллекторах узнали остальные депутаты. Первым узнал Бабурин, потом ко мне подошел Дунаев с упреками: «Владислав, как же так? Мы вместе работаем, а ты молчал!» Я отвечаю: «Там ходили мои разведчики...»

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, изучать эти подземные ходы нам помогали и беспризорники, ведь там под землей шла вторая жизнь. Огромное количество людей: бомжи, беспризорники, целые человеческие галереи... вонь, грязь! Целый город под городом. Страшная картина!

 

— Есть много версий о том, кто первым начал стрельбу. Что скажете по этому поводу? Каково реальное количество погибших в эти дни?

 

— Первые расстрелянные появились на моих глазах. Неожиданно вышли бронетранспортеры и начали огонь по безоружным людям, находящимся на площади перед Домом Советов. Появились раненые и первые убитые среди гражданского населения, пришедшего поддержать Верховный Совет. Мы их всех сразу же стали заносить в 20-й подъезд, который вскоре оказался полностью забит жертвами этого расстрела. Среди них были погибшие, в теле которых мы насчитали по 17 пулевых отверстий, в том числе и из крупнокалиберного пулемета!

 

А у нас, как я уже говорил, кроме автоматического оружия, ничего не было, да мы и не стреляли на поражение: команды вести ответный огонь я не отдавал. Зато со стороны Ельцина была беспощадная стрельба: подъезжает «Скорая помощь», и по ней тоже дают очереди, врач идет, машет флагом с красным крестом, а по нему тоже лупят.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, когда я уже сидел в Лефортовской тюрьме, следователи использовали меня в качестве эксперта. На каждого убитого при штурме Белого дома в прокуратуре была заведена отдельная карточка. Следователь приносил мне эти карточки, где было подробно указано, куда у человека вошли пули и откуда вышли, отчего наступила смерть. И вот я как специалист, одновременно являясь заключенным, давал свое заключение по каждому убитому.

 

Реальная цифра количества погибших около Белого дома до сих пор не озвучена. Насколько мне известно, в течение двух суток после нашего ареста в Белый дом никого не пускали. Этим вопросом в то время занимался Кобец (в 1993 году замминистра обороны РФ. — Прим. авт.). Важно понять, что среди убитых сторонников Верховного Совета было много иногородних, не объявлять погибшими которых было проще, чем убитых москвичей. Сколько развезли по больницам? Сколько там умерло от ран? Повторяю, эта цифра находится под большим секретом. Какие-то данные в Главной военной прокуратуре наверняка есть, они этим занимались подробно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Был ли шанс победить у Верховного Совета?

 

— Был. Честно говоря, мы ждали, что военные нас поддержат и подойдут к нам на подмогу. Я делал соответствующий призыв. Если бы подошел хотя бы один полк, Ельцин бы тут же сбежал в американское посольство. Армия сказала бы свое слово: «Быть посему! » — и так и было бы. Когда к нам начал прорываться народ, милиция разбегалась или переходила к нам сотнями, нам надо было сесть и все спокойно решить: кому куда ехать и кому чем заниматься. Мне, к примеру, надо было поднимать ВДВ, правда, к этому моменту всех моих сподвижников уже «вычистили»: кого-то отправили в командировки, кого-то напоили... Хотя, все-таки, если бы я там оказался... Меня же от солдата до генерала — все там знали! А если бы к этому делу еще бы и дивизия подключилась... Но все войска, лояльные Верховному Совету, были на картошке, на моркови, на свекле. У всех офицеров в академии отобрали личное оружие. Так что Кремль можно было легко взять, вернее, его и брать-то не надо было — они бы сами оттуда разбежались.

 

Но нас сгубили неплановость всех наших действий и охватившая многих эйфория. Когда к нам пришел народ, какие могли быть штурмы? В толпу же сразу затесались провокаторы. А предателей и провокаторов среди нас хватало, я проверял. Идет, скажем, заседание у Хасбулатова, я нарочно запускаю дезинформацию: «Руслан Имранович, я только что распорядился выдать всем подчиненным ручные гранаты». А откуда у нас ручные гранаты-то? Их, разумеется, не было. Зато через два часа всем стало известно, что в Белом доме выдают гранаты. То есть предатели были даже в нашем ближайшем окружении. Я был против этого похода на захват Останкино, считаю его обычной провокацией.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати, по версии писателя Бунича, выдвинутой в книге «Меч президента», в случае победы Белого дома я якобы намеревался через Верховный Совет ввести в стране чрезвычайное положение, получить диктаторские полномочия, а дальше «как ему казалось, все уже было бы делом техники. Все, вплоть до воссоздания Варшавского пакта и Берлинской стены». Бунич — ненормальный человек, у которого не все в порядке с мозгами. Это такой бред! Как бы мы ни хотели воссоздать Варшавский пакт, сделать это в то время было уже невозможно. Это абсурд! Берлинскую стену построить заново тоже было невозможно. Это была бы война.

 

— Как Вас арестовали? И как к Вам относились в тюрьме?

 

— Руцкой с Хасбулатовым приняли решение сдаваться, а команду сдавать оружие, конечно, отдавал я. Пришли хорошо, по-доброму настроенные «альфовцы», сложили наши автоматы в вестибюле, отошли в сторону: «На выход!» Когда мы направились к выходу, я отметил, что за мной пристально наблюдают. Рядом со мной оказался Баркашов. Я ему говорю: «Александр Петрович, уходи отсюда!» — «Я буду с вами!» — «Уходи!» Он порвал документы, бросил их в шахту лифта и отошел. Нас вывели в 8-й подъезд. Подходит капитан 1-го ранга Захаров: «Вы задержаны!» Через выбитое окно меня, Баранникова, Дунаева, Полозкова вывели к БМП. Сажают туда и везут к станции метро «Краснопресненская». Кругом оцепление, народ. В центре площади БМП останавливается и... экипаж выходит. Мы одни.

Share this post


Link to post
Share on other sites

37-миллиметровая автоматическая пушка осталась заряженной, даже лента в нее вставлена. Я это дело умею и знаю, поэтому первая-то мысль была понятно какая. А потом вдруг смотрю: рядом со мной «зайчик» от лазерного прицела гуляет. Гляжу на крышу, а там снайпер. Я даю команду: «Из машины!» Но люк оказывается закрытым. Получается, расчет наших пленителей был на то, что, когда машина останется свободной, мы сядем за рычаги и попытаемся удрать. Вот тут-то нас и должны были хлопнуть. Ни для кого уже не секрет, что Ельцин поставил задачу физически уничтожить верхушку Верховного Совета: Хасбулатова, Руцкого, Баранникова, Дунаева, Ачалова, Полозкова, Бабурина. И даже когда я после ареста находился в «Лефортово», честно говоря, все ждал, когда за мной придут и поведут на расстрел. И в первую ночь за мной, кстати, действительно пришли, подняли в грубой форме и повели... Но когда я увидел, что меня ведут наверх, а не в подвал, то сразу понял, что разбудили меня с другими целями.

 

Отношение ко мне в тюрьме было человеческое. В первый же день я увидел знакомого следователя, с которым когда-то работал в Ингушетии. Он был растерян. «Вы меня узнали?» — спрашивает. Я знал, что там все прослушивается, поэтому отвечал неопределенно: «Вроде где-то видел...» — «Я вас должен допросить». Я отвечаю: «Никаких показаний я вам давать не буду! Объявляю голодовку!» Он очень этому обрадовался, попросил письменно оформить мой отказ. Мне разрешили три раза в неделю бриться, пользоваться кипятильником, на час больше гулять... Чтобы не сойти с ума, я интенсивно занимался спортом: прыгал, отжимался, в крохотном прогулочном дворике бегал «восьмеркой». Хотя в принципе порядки, конечно, там были строгие. Однажды в лифте почувствовал запах папирос «Герцеговина флор», говорю: «Хасбулатов рядом», меня тут же перестали там водить. Потом Руцкой что-то мне крикнул, его тоже подальше убрали.

Share this post


Link to post
Share on other sites

— Следствием распада СССР стал разгул терроризма на его просторах. Пожалуй, впервые новая власть поняла его масштабы и, соответственно, проявила свое полное бессилие в Буденновске...

 

— Я был в Буденновске, когда Басаев взял заложников, и видел сразу трех министров-силовиков, пытающихся одновременно наводить порядок. Тогда я рассказал свой план действий министру национальностей Егорову, но добавил: «Останусь с одним условием — вы даете мне всю полноту власти для проведения операции, тогда я наведу вам здесь порядок. Мне никто не должен мешать!» Егоров звонит Черномырдину, тот: «Да что ты, Ачалов такая одиозная личность!» (Прерывается на телефонный звонок.) Вот, как раз звонил Шаманов, командующий Воздушно-десантными войсками; сегодняшние командующие, командиры дивизий — это все те, кто когда-то служил у меня лейтенантами, капитанами, майорами...

Москва, сентябрь 2010 г.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Странная смерть мятежного генерала

Вести из Империи Зла

 

Астрит Дакли (Astrit Dakli)

Пресс–секретарь российских вооруженных сил объявил о смерти генерала Владислава Ачалова, скончавшегося в московском госпитале  “после продолжительной болезни” в возрасте всего 65 лет. Ачалов был одним из наиболее беспокойных и аномальных персонажей в российских вооруженных силах. Он всегда находился в открытой конфронтации с властью, установившейся в стране после развала Советского Союза, и даже немного раньше, ввиду его активного участия и отнюдь не второстепенной роли несмотря на молодой возраст в провалившемся путче против Михаила Горбачева в августе 1991 года. Два года спустя, в 1993 году, Ачалов стал одним из основных действующих лиц  в попытке устроить вооруженный мятеж или во всяком случае в вооруженном сопротивлении против Бориса Ельцина, когда последний распустил парламент, сначала издав сооветствующий президентский указ, а затем прибегнув к пушкам.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Всего несколько месяцев тому назад он был назван (без последующего опровержения, но и без дисциплинарных или судебных последствий) основным вдохновителем попытки протеста военных против действующего режима, а точнее против главы российского военного аппарата, министра Анатолия Сердюкова. Ачалов распространил через Интернет видеовоззвание к офицерам и прапорщикам корпуса десантников, которым он командовал в последние годы службы, призывая их собраться в Москве 7 ноября, в годовщину революции большевиков, на большую манифестацию протеста против реформы вооруженных сил, которую хотят провести Сердюков, а кроме того, президент Медведев. Он считал, что эта реформа унизительна для традиционной мощи российских вооруженных сил. Это обращение многими рассматривалось как настоящий призыв к государственному перевороту. Но за ним ничего не последовало или точнее, почти ничего: действительно, со всех сторон доходили слухи о том, что, по крайней мере, два офицера высокого ранга, связанные с Ачаловым, умерли загадочной смертью в дни, предшествовавшие дате предполагаемого государственного переворота, а третий чудесным образом избежал смерти в другом таинственном инциденте. Националисты возлагают вину за это на секретные службы ФСБ.

Share this post


Link to post
Share on other sites


Ачалов, родившийся в 1945 году, получил генеральское звание очень молодым, в 1980 году, а затем всегда отличался большой политической активностью как член КПСС. В партию он вступил двадцатилетним. Нет сведений о том, что он служил в Афганистане, но в его послужном списке жесткие репрессивные меры, предпринятые вооруженными частями под его руководством сначала в Баку, в Азербайджане в январе 1990 года во время этнических столкновений между азербайджанцами и армянами, а затем в Вильнюсе в Литве в январе 1991 года после провозглашения этой прибалтийской республикой независимости от СССР. В августе 1991 года в момент путча против Горбачева Ачалов был временно исполняющим обязанности заместителя министра обороны. После кровавых столкновений возле здания парламента в сентябре 1993 года Ачалов был арестован, судим и осужден, но после нескольких месяцев в тюрьме вернулся по амнистии на свободу, и ему даже было возвращено его воинское звание. Дальнейших схваток с Кремлем не было, и генерал основал и был длительное время председателем крайне правой националистической организации “Родина”, преобразованной позже в “Союз офицеров”. Недавно, оставаясь связанным с самыми крайними националистическими движениями, генерал основал  с явно подрывными целями организацию “Союз десантников России”.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Темный персонаж и темная смерть. Официальное сообщение говорит о “продолжительной болезни”, не вникая в дальнейшие подробности. В ноябре прошлого года генерал находился в добром здравии. Может быть, не совсем случайно, что его кончина последовала вскоре после гибели другого военного ультранационалиста, бывшего полковника Юрия Буданова, убитого возле своего дома две недели тому назад. Нет указаний, что эти два персонажа имели прямые контакты, но связь между ними осуществлял другой генерал Владимир Шаманов. Считается, что он главный ответственный за насилие и нарушение прав человека в Чечне (его начальник назвал его “мясником”). Шаманов открыто защищал Буданова во время процесса и последующей отсидки за изнасилование и убийство чеченской девушки, заявляя, что Буданов – герой. В то же время Шаманов был офицером высокого ранга, близким к Ачалову (он унаследовал его пост во главе десантных войск и участвовал в  предполагаемом прошлогоднем мятеже). Шаманов чудом избежал смерти в дорожном инциденте 30 октября 2010 года, когда грузовик столкнулся с его машиной.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Глава вторая. НЕСВОБОДА 1990-Х. СБЕРКНИЖКИ. ПРИВАТИЗАЦИЯ. ТЕРАПИЯ ПО ГАЙДАРУ

 

Одним из главных козырей демократически настроенной общественности в бесконечных полемиках о правильности мироустройства постсоветской России была растиражированная байка о том, что с распадом Советского Союза появилась свобода. Конечно, на самом деле это был лишь полемический прием, которым риторы-либералы были обманываться рады, а заодно обманывали народ. Ибо свободы начиная с 1992 года в стране не прибавилось, а только убавилось. Камень преткновения в том, что считать за свободу, а что за несвободу.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сергей Кара-Мурза, когда мы с ним размышляли на эту тему, афористично заметил: «В Советском Союзе была обязанность жить, а в России появилась свобода умереть». Эта емкая мысль, на мой взгляд, точнее всего отражает положение дел с несвободой в СССР и со свободой в России после его распада.

 

И впрямь, вдумайтесь, как нещадно советская власть подавляла свободу своего народа. Гоняла его ежегодно на диспансеризации, заставляя шататься по кабинетам ненавистных докторов, вместо того чтобы разрешить в это время поваляться на диване с бутылочкой пива. (Подробнее о воистину чудовищных последствиях краха советской медицины расскажет в главе «Инсульты перестройки» академик Евгений Чазов.) Или. Бесконечно крутила по радио производственную гимнастику вместо тяжелого рока. Раздавала бесплатные путевки в санатории вместо кредитов на автомобили. Заточала алкоголиков в ЛТП[20] вместо того, чтобы дать им возможность окончательно спиться. Брала дебоширов и прогульщиков на поруки вместо того, чтобы сделать их безработными. Заставляла годами ждать бесплатные квартиры вместо того, чтобы продавать их через ипотеку. Короче, сплошное насилие и несвобода.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Человеческая психология устроена так, что осознавать реально, что попал в беду, человек начинает лишь тогда, когда ему никто помочь не может (или не желает). До этих пор чувство противоречия будет брать верх над самыми благими намерениями окружающих. Советский народ, словно дитя, выплевывал конфетку, которую ему советская власть вкладывала в рот. (Не весь, конечно, народ, но изрядная его часть, особенно молодое поколение.) Официальную информацию о том, что на Западе, при всех его достижениях, волчьи в сравнении с СССР законы жизни, многие искренне считали кондовой пропагандой. Ну и впрямь дети!

 

Зато в 1990-е годы люди вдруг осознали, что не понимают, что с этой самой свободой делать. На работу их теперь никто не гнал, хоть с голоду помри. И умирали ведь. Семья перестала быть ячейкой общества, и, как следствие, молодые женщины и мужчины ударились в поисках лучшей семейной доли во все тяжкие. Количество разводов выросло на порядок, зато упала рождаемость. (Очен