Jump to content
Disput.Az Forum
Модераторы форума - Assembler & Bercana
Zaman.

Квинтэссенция платонизма

Recommended Posts

Сущность философии по Платону

Согласно Платону, философия есть высшая наука, которая воплощает в себе чистое стремление к истине. Она – единственный путь к познанию себя, Бога и к истинному счастью. Настоящего мудреца влечёт к философии не сухая, рациональная тяга к мёртвому, абстрактному знанию, а любовное влечение (Эрос) к высочайшему умственному благу.

  • Upvote 1
  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites
Философ Платон

Великий греческий философ Платон

 

Платон о диалектическом методе философского познания

Подобно СократуПлатон считает, что повседневные впечатления дают нам искажённый образ реальности. Наивно-непосредственное познание ошибочно. Прояснить его можно лишь путём усиленного размышления и применения философской диалектики, которая учит анализировать, связывать, классифицировать сбивчивые чувственные впечатления, получая из их беспорядочной массы общее понятие – и, наоборот, из общего понятия выводить идеи о родах, видах и единичных предметах. (См. также Учение Платона о познании.)

  • Upvote 1
  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Мир вещей и мир идей у Платона ­– кратко

Помимо восприятия чувственных, материальных вещей, мы имеем представление об общих, отвлечённых понятиях – идеях. Согласно философии Платона, идея – это то одинаковое, что встречается хотя бы в двух разных вещах. Но никто не может познавать несуществующего – следовательно, идеи реально существуют, хотя мы и не ощущаем их, как чувственные предметы.

Более того – лишь мир умопостигаемых идей истинно существует, а чувственный мир вещей является только его бледным призраком. Ни один чувственный предмет не способен быть полным проявлением хотя бы одной идеи, воплотить её в себе целиком. В мире вещей истинные сущности скрыты и искажены покровом бесформенной, бескачественной материи. Вещи – не более чем слабое подобие идей – и, значит, они не являются истинным бытием.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites
Сократ

Учитель Платона, Сократ

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Устройство вселенной по Платону

В философских представлениях Платона о космосе и вселенной чувствуется сильное влияние мифологии – возможно, даже восточных традиций, воспринятых им во время его многолетних путешествий. Бог – зодчий вселенной – при её создании соединил в ней идеи с вещественной материей. Сущность универсума подобна человеческой: он имеет разумную душу и является личностью. «Зодчий мира» распределил материю на пять стихий и дал Вселенной форму той геометрической фигуры, в которую можно заключить (вписать) все остальные – шара. Это шар внутри состоит из концентрических сфер, по которым движутся планеты и небесные светила. Закономерный, а не произвольный характер движения этих светил служит, по мысли Платона, лучшим доказательством того, что космос управляется разумной волей - мировой душой. (См. статью Платон о мироздании.)

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

От разума неотделимы идеи красоты и гармонии. Расстояния между орбитами планет соответствуют первым трем числам, их квадратам и кубам: 1, 2, 3, 4, 8, 9, 27. Если дополнить ряд этих цифр вставкой между ними пропорциональных чисел, получатся математическая последовательность, соответствующая отношениям между тонами лиры. Отсюда Платон утверждает, что вращение небесных сфер создаёт музыкальную гармонию («гармония сфер»).

Но так как во вселенной соединены идеальное и материальное начала, она управляется не одним разумом, а и второй – инертной, слепой и косной – силой: законом необходимости, который Платон образно именует роком. Движения планет в направлении, противоположном движению звездного неба, доказывают, то, что во вселенной действуют силы, противоположные одна другой. При создании Вселенной разум преобладал над законом материальной необходимости, но в некоторые периоды злой рок может достигать преобладания над разумом. Бог, изначально вложив в мир ум, затем предоставляет вселенной свободу и лишь временами проявляет о ней заботу, восстанавливая в космосе разумное устройство и не давая ему соскользнуть в полный хаос.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Учение Платона о душе – кратко

Платоновское учение о душе изложено в диалогах «Тимей» и «Федр». По мнению Платона, душа человека бессмертна. Все души созданы Творцом в момент создания вселенной. Их число равняется числу небесных светил, так что на каждую душу приходится по одной звезде, которая охраняет душу в земной жизни, после соединения с телом. До начала земного существования души посещают мир чистых идей, расположенный выше звёздного неба. В зависимости от воспоминаний, сохраняемых от этого душой, она потом избирает себе тело и образ земной жизни. После смерти душа подвергается суду: праведники попадают на небо, а грешники – под землю. Через тысячу лет душе вновь предстоит избрать себе материальное тело. Души, которые три раза подряд выбирают образ жизни философов, прекращают дальнейшие перерождения и погружаются в божественное спокойствие. Все остальные переселяются по земным телам (иногда даже и не человеческим) десять тысяч лет.

Платон полагает, что человеческая душа состоит из трех частей. Одна из них, разумная, помещается в голове. Две другие части души неразумны. Одна из них благородна – это воля, живущая в груди и находящаяся в союзе с разумом. Другая неблагородна – это расположенные в желудке чувственные страсти и низшие инстинкты. У каждого из народов преобладает одна из частей души: разум – у греков, мужество – у северных варваров, влечение к низкой корысти – у финикиян и египтян.

 

Находясь в теле под владычеством чувственности, душа не имела бы пути к возвращению в мир идей, если бы мир явлений не имел в себе свойства, оживляющего в душе воспоминания об идеальном мире. Это – красота, возбуждающая в душе любовь. В философии Платона любовь ценится тем больше, чем полнее она освобождена от грубо-чувственных влечений. Такая любовь и получила с тех пор название «платонической».

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Учение Платона о государстве – кратко

На  вышеизложенных представлениях о трёх частях души основана государственная философия Платона. Каждой из этих трёх частей следует стремиться к собственной добродетели. Добродетель разума – мудрость, добродетель воли – мужество, добродетель чувства – воздержность. Из гармонии этих трёх качеств возникает наивысшая форма блага – справедливость. Подобно частям человеческой души и соответственно им, идеальное государство должно состоять из трёх, обособленных друг от друга по типу замкнутых каст, сословий: правителей-мудрецов, подчинённых им воинов и низшего, трудящегося класса. Каждое из них имеет свою особую общественную цель.

Идеальное государство Платона

Идеальный город. Картина, приписываемая Пьеро делла Франческа или одному из его учеников и навеянная мотивами идеального государства Платона

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

«Справедливость, – говорит Платон, – водворится только тогда, когда философы станут царями или цари философами». Высший, правящий класс, по его мнению, должен с малолетства получать от государства философское образование и воспитание. Поэтов, художников и вообще все произведения умственного творчества следует подчинить строгому правительственному надзору, чтобы в обществе распространялись лишь благородные, полезные произведения, полные добрых нравственных примеров. Не только политическая, но и личная каждого гражданина должна всецело регулироваться государством – вплоть до установления коммунистической общности имуществ и женщин.

 

Нормальная семья в идеальной республике Платона отменяется. Сношения между полами тоже регулируются государством. Дети сразу после рождения передаются в общественные воспитательные дома, так что они не знают своих родителей, а взрослые – тех, кого они родили. Материальные блага, выработанные низшим, трудящимся классом, распределяются под государственным контролем. В общем, политическая философия Платона ратует за всецелое порабощение всякого индивида обществом – так, чтобы он служил только коллективным, а не своим личным интересам.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

По авторитетному мнению немецкого учёного Карла Фридриха Германа, диалоги Платона, первые из которых написаны вскоре после начала его знакомства с Сократом, распределяются на следующие три хронологические группы:

Философ Платон

Великий греческий философ Платон

 

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

1. Вероятно полагать, что Платон написал несколько диалогов еще при жизни Сократа; эти произведения, проникнутые мыслями Сократа, имели целью доказать, что первое условие добродетели – знание, опровергнуть поверхностные понятия, заменявшие истинное знание у массы, которая держалась их по привычке, обнаружить пустоту риторических и диалектических хитросплетений софистов. К этому периоду принадлежат следующие трактаты, написанные в духе философии Сократа:

«Гиппий меньший». Основная мысль этого диалога – доказать, что знание лучше незнания даже и тогда, когда человек поступает дурно.

 

В диалоге «Ион» Платон доказывает, что рапсоды не знали истины: то, что говорится о них, относится, конечно, и к поэтам, чьи песни они пели.

«Алкивиад. Первый диалог», имеет целью доказать, что познание самого себя – единственный верный путь к добродетели и к истинному знанию.

Краткое содержание диалога «Лисид» сводится к изложению мысли, что все влечения человека создаются стремлением к одной высочайшей цели желаний.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

В диалоге «Хармид» Платон анализом одной из добродетелей, умеренности, доказывает, что все добродетели основаны на знании средств к достижению этой высочайшей цели.

В «Лахете», анализом другой добродетели, мужества, доказывается, что все проявления добродетели имеют одну и ту же сущность, и что потому сущность добродетели всегда одна и та же.

В содержании «Протагора» Платон даёт дальнейшее развитие этой мысли и доказывается, что добродетель – знание; а из того, что она – знание, получается вывод, что ей можно научиться.

 

В «Эвтидеме» доказывается, что должно учиться ей, потому что знание – единственный путь к достижению счастья, высочайшей цели всех желаний и поступков людей. Во всех этих диалогах Платон полемизирует против софистов, которые хотят учить людей добродетели и способам достигнуть счастья, сами не зная того, чему берутся учить.

В диалогах первого периода Платон говорит, что добродетель – высочайшее благо, и предполагая, что справедливость этой мысли очевидна, не приводит доказательств её верности; точно так же, говоря о необходимости знания истины, он не доказывает, что оно возможно.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

2. В содержании диалогах второго периода, начинающегося со смерти Сократа и с переселения Платона в Мегару, разъясняется необходимость добродетели, основанной на врожденном человеку знании; другая основная тема диалогов этого периода – самобытное существование понятий (идей).

В диалоге «Горгий» Платон, полемизируя против софиста, чьим именем назван этот разговор, доказывает, что добродетель лучше чувственного наслаждения; она лучше его, во-первых, по своим последствиям в здешней жизни, – она поддерживает нравственную гармонию, а порок разрушает эту гармонию; во-вторых, она лучше чувственного наслаждения потому, что в загробной жизни божественная справедливость награждает человека за добродетель.

 

Тесную связь с «Горгием» имеет диалог «Критон», в котором говорится, что человек всегда должен поступать справедливо и повиноваться законам; этому учит философия. Ораторское искусство не ведет людей к знанию истины и само не обладает им; потому оно служит только чувственному удовольствие, ищет только одобрения толпы, – говорится о нем в «Горгии».

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

В диалоге «Менон» Платон развивает мысль, высказанную в «Протагоре»: добродетели можно научиться; это доказывается тем, что человек может познавать истину посредством воспоминания бессмертной души о том, что знала она до своей земной жизни; душа существо самостоятельное, отличное от тела и бессмертное.

В диалогах «Евтифрон» и «Гиппий больший», Платон объясняет, каким образом из признаков отдельных частностей составляется общее понятие о предмете, и доказывает, что нельзя найти правильное определение качества предметов, не зная идеи этого качества, (самостоятельной сущности этого качества). Например, нельзя определить, что такое красота, проявляющаяся в красивых предметах, не зная, что такое красота сама по себе, не зная идеи красоты.

В «Кратиле» доказывается, что софисты ошибаются, отождествляя понятия (идеи) со словами; между словом и понятием есть родство, но слова только образ, знак понятия.

В диалоге «Теэтет» Платон доказывает, что чувственный мир не может быть предметом научного знания, занимающегося исключительно понятиями, и что мысли и представления толпы очень далеки от истинного знания.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

В содержании диалога «Софист» эти мысли получают дальнейшее развитие: существование чувственного мира не таково, как существование мира идей, но не прямо противоположно ему; чувственный мир не ничто, он существует, но лишь как призрак истины.

Следовало бы предполагать, что в диалоге «Политик» Платон будет доказывать, что у государственных людей нет знания истины, принадлежащего только философу, что они руководятся лишь субъективными мнениями, не имеющими достоверности. Но в том виде, в каком дошел до нас этот диалог, мысль, которая должна была бы составлять его содержание, затрагивается лишь внешним образом, да и то мало, и потому многие критики полагают, что он приписан Платону ошибочно.

Эти диалоги, написанные Платоном в Мегаре и по отъезде из Мегары, имели общей своей целью разъяснить разницу сущности от явлений, разницу единого, общего от частного, индивидуального, и защитить реальность понятий от скептицизма элейской школы. Последний диалог этой серии – «Парменид». В нем диалектика самих элеатов обращена против их скептицизма. На основании её доказывается, что если принимать реальность единого бытия, как принимают элеаты, то необходимо принимать и реальность индивидуального, потому что понятие о едином само собою переходит в понятие об индивидуальном; а если сохранять за понятием о едином его абстрактность, то необходимо отрицать его реальность. Эта аргументация служит Платону средством получить вывод, что между формами абстрактного мышления и миром явлений существует нечто среднее, составляющее связь между ними; эти существа, средние между миром абстрактного мышления и миром явлений – «идеи».

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

3. Таким образом, Платон дошел до вопроса, решение которого составляет существенную задачу его философии; это вопрос об отношениях единого к идеям, идей к чувственному миру. К решению его он приступил лишь, когда ознакомился в Южной Италии с учениями пифагорейцев; трактаты третьего периода, в которых Платон излагал свои понятия о нем, самые лучшие его произведения и по форме и по содержанию; они завершают его систему; это диалоги «Филеб», «Федон», «Пир» (Symposion), «Федр», «Тимей», трактаты «Государство» и «Законы». В них великий мыслитель определил отношение человека к идеям, идей к миру явлений, то есть, теорию человеческого познавания и действования, учение о сотворении видимого мира и об устройстве его; это охватывает все те три отдела философии, которыми занимались мыслители прежних школ: диалектику, физику и учение о нравственности. Метафизический отдел, теорию отношения идей к единому, Платон излагал, кажется, своим изустным преподаванием в Академии; содержание этих лекций составляло «неписанное учение» Академии.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

 

Диалектика у Платона

По учению Платона, философия, наука, соответствующая чистому стремлению к истине, представляет единственный верный путь к самопознанию и к познанию божества, а потому и к истинному счастью; она – фокус, в котором соединяются все лучи истины, разрозненно проявляющееся в понятиях и в жизни человека. (См. также Учение Платона о познании.)

Философ Платон

Великий греческий философ Платон

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Это высочайшее знание принадлежит в полноте своей только божеству. Человек стремится приблизиться к такому знанию по влечению своей души к высочайшему умственному благу; это влечение, врожденное душе, называется у Платона Эросом, любовью.

Путь к удовлетворению его – диалектика, наука о сочетании понятий, «Прометеев огонь»; без нее невозможно приобрести правильных мыслей ни о чем. Платон разделяет и развивает мысль Сократа о том, что одни только грубые чувственные впечатления и ходячие понятия человеческого разума не способны дать всей полноты истины об устройстве вселенной, о добре, красоте и общественном идеале.

 

Согласно Платону, лишь философская диалектика учит анализировать, связывать, классифицировать неопределенные и сбивчивые чувственные впечатления и представления, и таким образом получать из их беспорядочной массы единство общего понятия, добывать из чувственных явлений сверхчувственную идею и, наоборот, из единства общего понятия выводить понятия о родах, видах, подразделениях видов и, по нисходящей градации, достигать до понимания индивидуальных предметов. Этими способами диалектика научает определять и анализировать отношения между понятиями и отношения элементов к частностям; диалектика – развитие мысли путем анализа и путем синтеза. (См. также Диалектический метод Платона.)

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Основанием диалектики, как и основанием всей образованности, служит, по мнению Платона, музыкальное и гимнастическое воспитание; гармоническое соединение занятий музыкою и занятий гимнастикой производит правильное настроение души, охраняет ее и от грубости и от изнеженности, возбуждает и укрепляет любовь к прекрасному. Подготовлением к диалектике служат математические науки; знание их нужно для неё потому, что отношение идей к явлениям, движущих сил к движению, определяется числом, величиною и мерою.

На этих подготовительных сведениях основывается философское, а не наивно-непосредственное познание истины, которое, по выражению Платона в трактате «Государство», «поднимает человека из моря чувственности, очищает душу от наросших на нее раковин и морских трав».

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Мир идей и мир вещей у Платона

Платон полагает, что путем диалектики мыслящий дух восходит к «идеям», вечным первообразам существующего. Мир идей, по учению Платона, существует самостоятельно, отдельно от мира вещей и от человеческих мыслей. Их существование – вечное спокойствие. Мир идей пребывает в особой области пространства, отдельной от чувственного мира, сверхчувственной.

Представление Платона об идеях есть ни что иное, как представление об общих понятиях, вечно неизменных; но они кажутся ему самостоятельными существами, существами реальными, отдельными от предметов. Это не мысли человека, и даже это не мысли божества; это реальные предметы, существующие особо от предметов мира вещей; это субстанции чувственных предметов, существующие отдельно от них, познаваемые только мышлением, а не чувствами; это прототипы чувственных предметов. Число их бесконечно. (См. также Учение Платона о бытии.)

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Согласно Платону, каждому классу предметов соответствует особая идея, а вся область понятий, какие можно составлять через выделение чего-нибудь одинакового в нескольких отдельных предметах, и есть мир идей. Не входят в мир идей лишь те индивидуальные особенности предмета, которые принадлежат исключительно ему одному. Не идея лишь то, в чем нет одинаковости ни с чем ни в каком другом предмете; чуждо миру идей лишь недоступное пониманию, мелочное и непрерывно изменчивое в индивидуальном предмете.

 

Высочайший принцип всего существующего и последняя цель мышления, – абсолют, как теперь это называют – обозначается у Платона (в трактате «Государство») термином «идея добра»; она в невидимом мире идей то же самое, что в видимом солнце; она источник всего бытия и всякого познания. Неопределенность выражения «идея добра» вошла в поговорку у греков. Впрочем, нет сомнения, что этот термин был у Платона равнозначен понятию о Боге или о божественном принципе, что под названием «идея добра» он мыслил духовное существо, разумное, хотя и не безусловно свободное от подвластности законам необходимости.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Предмет исследования диалектики – то, что истинно существует, мир идей. Предмет физики – мир вещей: мир чувственного бытия, возникновения и перемен. Это чувственное бытие – лишь тень, очерками которой обрисовывается истинное бытие, лишь призрак мира идей. Чувственные предметы мира вещей не могут быть полными проявлениями идей; идея только смутно отражается в них; единая, она раздробляется в своих чувственных проявлениях на множество предметов мира вещей, и сущность её закрыта в них покровом материи.

В одном из диалогов Платона, «Тимее», говорится, что существует общий субстрат всех чувственных явлений, материал, из которого формируются все чувственные предметы, и в который снова разлагаются их составные части; этот общий материал мира вещей, находящийся в вечном круговороте видоизменений – нечто особое от идей и от чувственных явлений.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Все материальные предметы мира вещей – лишь формы проявлений этого общего, бесформенного субстрата, невидимого, не имеющего никаких определенных качеств, но способного принимать всяческие очертания. Он – «пространство», помещение для всего возникающего, но само не имевшее начала, вечное. Исследователи философии Платона расходятся между собою во мнениях о том, как именно должно понимать этот субстрат мира вещей. Одни полагают, что Платон представлял себе его как вечную материю, существовавшую до возникновения вселенной, хаотически волновавшуюся, и заключавшую в себе перепутываемые беспорядочным движением, смутные формы и качества всех элементов чувственного мира; по мнению других, этот общий субстрат всех мира вещей – пространство.

Неодинаково решают исследователи и тот вопрос, как именно думал Платон о чувственных представлениях. По мнению одних, он считал эти представления субъективными мыслями, чувственный мир вещей – лишь смутным продуктом воображения; по мнению других, он полагал, что качества представлений о внешних предметах обусловливаются качествами этих предметов, то есть, приписывал чувственным предметам существование вне человеческой жизни.

Чувственный мир вещей, происшедший из бесформенного субстрата, находится в процессе непрерывного видоизменения. В этой изменчивости явлений материального мира не могут уловить ничего постоянного ни чувства, ни мышление; действительно существующий элемент материальных явлений есть лишь тот, который вносится в них идеями. Истинно существует только мир идей; явления мира вещей – лишь тени идей, подобные истинно существующему, но сами не имеющие реальности, не имеющие истинного существования.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Платон «Государство» – краткое содержание

 

В своем великом сочинении, называющемся «Полития» или «Государство» (см. его полный текст), Платон высказывает свои политические воззрения, рисуя картину совершенно правильного идеального государства и идеал настоящего человека. Создание такого государства так же невозможно, как и осуществление всех других идеалов, потому что устройство действительного государства зависит от национальных свойств, географических условий и других обстоятельств, не принятых в соображение в идеальном создании философа, который сам признает свою мысль неосуществимою до тех пор, пока люди совершенно не переродятся. Государство Платона, подобно идеальным представлениям всех остальных человеческих отношений, так далеко от действительности, что выражение «республика Платона» до сих пор употребляется для обозначения фантастической мечты. Платон имел только в виду представить истинные понятия о справедливости и указать характеристические свойства истинного правителя: и действительно, изучение образца такого государства и таких общественных условий естественно должно вести к уяснению понятий об этих предметах.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Начиная описание своего идеального государства, Платон говорит, что оно есть подобие совершенного человека. По представлению Платона, государство, подобно человеку, есть гармоническое сочетание всех способностей и наклонностей, как высших, так и низших. Части общества, отдельно взятые, соответствуют страстям, склонностям, чувствам, умственным способностям нашей собственной природы. Как каждому из нас, для выполнения его человеческого назначения, необходимы все физические и умственные способности, и как страсти и наклонности, если только они не переступают должных границ, столь же полезны, как рассудок и воображение, так и различные человеческие натуры полезны и годны для цели государства. Различить дарования людей и дать им положение, соответственное их способностям – вот первая задача совершенного государства.

Каждое общество, говорит затем Платон, должно быть уверено в своей безопасности и прочности; но как это главное условие его существования может постоянно подвергаться опасности от внешних и внутренних врагов, то члены государства, назначенные для его защиты, должны быть самые разумные и сильные. Эти защитники и правители составляют первый орган благоустроенного общества, или, другими словами, они в государстве то же, что голова и сердце в человеке. При этом Платон нисколько не имеет в виду установления наследственной аристократии или кастового устройства; напротив того, он ясно говорит: хотя благородный корень и производит большей частью благородные плоды, но часто случается, что он подвергается гниению, и потому, при выборе правительственных лиц и защитников, всегда должно смотреть только на плод, но не на корень.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

При такой аристократии талантов и благородных натур сословное различие само собой пропадает в государстве Платона. Неравенство состояний, происходящее только от неравенства наслаждений, отстраняется уничтожением последнего, потому что, не имея приманки наслаждений, никто не будет стремиться к приобретению богатств. Но воздержность может быть вызвана только искоренением наклонностей в самом их зародыше и направлением чувств к другой цели, а никак не запрещением самого наслаждения. Единственные верные средства к тому – религия и воспитание. Религия поддерживает во всех гражданах сознание, что человек принадлежит миру высшему, а не чувственному. Истинно хорошее воспитание сделает излишними все мелкие нравственные и полицейские предписания, которых так много в древних греческих государствах; хороша воспитанное поколение везде само отличит хорошее, а дурно воспитанное не исполняет и самых лучших законов Солона и самых строгих предписаний Драконта.

 

Но никакое воспитание и никакая религия еще не водворят сами по себе полного равенства, которое всегда будет нарушаться до тех пор, пока будут существовать семейство и собственность. Для водворения полного равенства Платон требует полного уничтожения семейства, установления общественного владения равенства воспитания и занятий без различия пола.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Но учреждения, порядок и закон, продолжает Платон, не могут существовать в государстве, если руководители его не будут живым отражением закона или, как он сам говорит, государство только тогда может быть счастливо, когда им управляют философы. Но самое слово «философ» употреблялось греками в различных смыслах, и потому Платон очень определённо выражает, что он понимает под словом «философ». Он называет философом человека, который по своим принципам умерен, щедр, храбр, великодушен, кроток и твердо стоит за ненарушимость закона. Платон сравнивает с таким идеальным правителем государственных людей своего времени и при этом случае вооружается против софистического направления, которое имело целью только словопрение и корыстолюбие и, несмотря на это, господствовало в судах и общественной жизни. Он осмеивает публичные речи, наполненные блестящими словами и фразами, в которых одно положение искусно выводится из другого, но не вытекает ни само из себя, ни из сущности рассматриваемых предметов.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Яркими красками изображает Платон в «Государстве» контраст между жизнью благородного человека, который, сознавая собственное свое достоинство и силу, возвышается над землей и её наслаждениями, и жизнью людей дюжинных, не понимающих высших наслаждений истинной науки. Он представляет этот контраст в символической форме. Чистая душа, становящаяся выше животных побуждений, сравнивается у Платона с существом свободным, никогда не носившим оков и потому прямо смотрящим на солнце; напротив того, человека чувственного, стремящегося только к удовлетворению своих страстей и зависящего от них, он уподобляет пленнику, который годами продолжительного заключения приучен к оковам и мраку. Между такими людьми существует такое же отношение, как между светом и его отражением, или телом и его тенью. Платон требует от правителей государства, чтоб и они вели не только созерцательную или научную, но и практическую жизнь, потому что и только в таком случае они будут способны понимать науку ипередавать другим и как чистое знание, и в её практическом применении к жизни.

 
  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Таким образом, большая часть этого сочинения заключает развитие идеала государства и соответственного ему идеала человека. В остальной части Платон объясняет, отчего ни одно действительное государство не может соответствовать этому идеалу. Это происходит не оттого, чтобы учреждения идеального государства были неприменимы, но оттого, что, по свойству нашей природы, всякая истинная аристократия искажается и переходит сначала в демократию, а потом в деспотию. Платон подробно описывает самый ход постепенного перерождения истинной аристократии. Первым шагом к этому служит непонимание того учреждения, по которому лучшие граждане должны руководить государством. Лучшими людьми считают обыкновенно граждан более древнего происхождения. Отсюда возникают в государстве касты и подобные нелепые учреждения. Легко заметить, что при этом Платон описывает спартанское государство и ясно доказывает, как далеко от идеала прославленное государственное устройство Спарты. Затем, показав, как совершается переход от аристократического правления к олигархии, пользующейся феодальными правами, он говорит, что последняя всегда насильственно превращается в демократию, когда народу становятся, наконец, нестерпимы все притеснения. Но возникшее таким образом народное владычество не может быть истинною разумною демократиею, потому что рабство не может создать истинной свободы.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Рассуждая о демократии, Платон изображает при этом сущность афинского государственного устройства, как прежде представил характер спартанского государства. Он, в насмешку, называет демократию лучшею из всех правительственных форм, потому что ее можно сравнить с пестрою одеждою, в которую вотканы всевозможные цвета; это такое государственное устройство, говорит он, в котором могут существовать всевозможные нравы и характеры одни подле других. Массы, обращающие внимание только на внешнюю сторону предметов, прибавляет Платон, обыкновенно судят о демократическом государственном устройстве точно так же, как женщины и дети о пестрой одежде, которую они именно по её пестроте и считают лучшим платьем.

 

Хотя Платон и не представляет демократию с выгодной её стороны, но из самого описания его видны все разнообразие, движение, независимость и простор  жизни в афинском государстве. Затем он объясняет, каким образом демократия постепенно переходит в деспотизм. Несмотря, говорит Платон, на всю привлекательность подобного государственного устройства для всякого, кто судит о человеческой жизни только по её внешним проявлениям,  демократия вредна в высшей степени; потому что чувственность, не обуздываемая в свободном демократическом государстве ни законом, ни общественной нравственностью, приобретает вскоре исключительное господство,  несмотря на все усилия властей. Толпа будет презирать и осыпать насмешками все высшие наслаждения, все благородные чувства, всякую мысль, выходящую из круга понятий обыденной жизни. По мнению Платона, это произойдет тем легче и скорее, чем быстрее возникнет, в сильном движении образованного народа с демократическим устройством,  софистика, осмеивающая все серьезное и солидное. Насмешки над благородным и возвышенным будут считаться тогда признаком образованности, необузданность – свободой, паясничество – гениальностью, бесстыдство – свободой от предрассудков; словом, всякая глупость и пошлость будут оправдываемы с большим искусством.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Когда демократия доходит до такого искажения, в государстве исчезает всякий порядок, продажность делается повсеместно господствующею, насилия совершаются чаще, и народ из состояния полнейшей свободы впадает в самое ужасное рабство и низкопоклонничество. Массы бедных становятся доступны подкупам и делаются рабами  честолюбца, который, раз достигнув единовластия, должен, для сохранения своего могущества, прибегать к тем же средствам, которые доставили ему власть.

На изображении тирана Платон останавливается несколько долее, и при этом истощает все свое красноречие, для того чтобы выразить отвращение самовластию.

Изобразив характер тирана, Платон разбирает качества других правителей государства, для сравнения их с настоящею царственною натурою, выражающеюся в истинной идеальной аристократии. Только последняя, говорит он, ищет своего счастья и славы в изучении идеала жизни и старании устроить ее как можно ближе к этому идеалу; все остальные повинуются только своему честолюбию и корысти и одинаково заблуждаются, идя по различному пути. Платон хорошо понимает и прямо высказывает в «Государстве», что изображенная им царственная, натура чисто идеальная и что в действительной жизни нигде не встречается полного отречения от всех эгоистических чувств, составляющего необходимое условие истинного счастья.

В последней из десяти книг, составляющих сочинение «Государство», Платон объясняет свойства человеческой души, как самосознательной и самопонимающей части нашего существа. Он доказывает при этом разницу между кажущимся и действительным бытием, и указывает на трудность перейти от первого к познанию действительности, от воображаемого к истинному и от конечного к бесконечному и вечному. Здесь он достигает крайних пределов человеческого знания и переходит, по своему обыкновенно в подобных случаях, к поэзии и мифам. Хотя при этом Платон тщательно отделяет поэтические красоту, величие и совершенство от философских, однако, благодаря этому и другим подобным местам в своих сочинениях, он открывает полный простор мечтательности всех позднейших последователей его идей.

  • Downvote 3

Share this post


Link to post
Share on other sites

Политические воззрения Еврипида

 

Во времена Еврипида всюду в Элладе шла борьба между защитниками демократии с одной стороны и противниками её с другой. И те и другие, сходясь в главных пунктах, разделялись на группы, расходившиеся в частностях. Как умеренные сторонники демократии, так и умеренные противники её допускали некоторые возражения оппонентов, так что между крайними олигархами и крайними демократами было, без сомнения, несколько переходных ступеней политических групп, главнейшие из которых во время открытой борьбы в Афинах демократии и олигархии, начавшейся вслед за походом в Сицилию, успевали более или менее проводить свои взгляды в жизни. К какой частной группе принадлежал Еврипид, на основании его трагедий определить трудно; его трагедии позволяют только определить взгляды автора на желательный, по его мнению, государственный строй в более или менее общих и главных чертах. Не признавая, по своим философским воззрениям, за кем-нибудь прирожденного права на господство, Еврипид совершенно естественно был сторонником общего равенства всех граждан в государстве.

 

Это равенство должно выражаться, по Еврипиду, в равенстве пред писаными законами, одинаково для всех обязательными, и в праве всякого гражданина на участие в народном собрании, которое, представляя совокупность всех граждан, и должно быть носителем верховной власти в государстве. Эти принципы, совершенно тожественные с теми, которыми, по словам Перикла, афинское государство отличалось от других, заставляют считать Еврипида сторонником демократии.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Но демократия, как до Еврипида, так и при его жизни, прошла разные ступени и благодаря разным мерам, принятым для привлечения к участию в государственных делах беднейших граждан, особенно вознаграждению за службу и даже участию в народном собрании, все более и более уклонялась, уже на глазах Еврипида, к крайней демократии, к господству и решительному преобладанию демоса в тесном смысле, то  есть массы беднейших граждан. Этот демос составил большинство в народных собраниях и, являясь полным хозяином и распорядителем судеб целого государства и отдельных граждан, был, однако, по своему социальному положению, гораздо менее, нежели другие сословия, способен в общей массе судить о тонкостях внутренней и внешней политики и потому гораздо более их зависел от своих руководителей и заступников. Неудобства такого положения дел были мало заметны и сравнительно редко давали себя чувствовать, пока роль таких вождей народных была в руках истинно государственных людей, как Перикл, которые, в качестве полководцев, послов, финансовых чиновников и т. и., в то же время руководили делами целого государства, а не одного только преобладающего класса.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
Еврипид

Бюст Еврипида в Ватиканском музее

 

Но зато, когда, благодаря возраставшему все более и более недоверию демоса к людям из высшего класса и развитию красноречия, роль народных вождей и заступников перешла мало-помалу, особенно после смерти Перикла, к риторам, вышедшим из низших классов, мало образованными, частью неспособным к государственной деятельности, а частью своекорыстным и бесчестным, но в то же время смелым, красноречивым и готовым купить доверие большинства всевозможными средствами, – тогда недостатки и вред для государства и отдельных граждан преобладания демоса стали проявляться с такою очевидностью и силою, что и самые искренние приверженцы умеренной и справедливой демократии не только не могли отрицать их, но даже считали своим долгом восставать против них.

 

Как человек мыслящий, Еврипид видел тот вред, который наносили государству и демократии демагоги, которые вертят государством в разные стороны, сообразно со своими эгоистическими и честолюбивыми планами. Еврипид не менее Аристофана возмущался их льстивыми и хвастливыми речами и с горечью смотрел на господство разных честолюбцев, умевших обманывать народ и прикрывать свои грехи лестью и угодливостью демосу и наветами на богатых и знатных граждан.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Понимая и признавая эти недостатки и крайности современной ему демократии, поэт наш естественно не мог быть сторонником и защитником исключительного господства демоса в тесном смысле. По мнению поэта, ни богачи, ни бедняки не должны господствовать в государстве, потому что, как представители двух крайностей, ни те, ни другие но могут считаться твердою и надежною опорою государства. Такую мысль проводит Еврипид устами мифического творца афинской демократии, Тесея, который, определяя роль различных классов в государстве, говорит, что из трех классов граждане богатые постоянно стремятся к увеличению своих богатств и потому не могут быть особенно надежною опорою государства; бедные завидуют богатым, и, обманываемые своими лживыми и злонамеренными руководителями, стараются, елико возможно, вредить богачам; потому господство их и преобладание в государстве еще менее желательно. Основу и спасение государства составляет средний класс; довольный своим положением, он всех менее склонен к переменам и всех более способен сохранять и поддерживать существующий порядок. Важнейший элемент этого класса составляюсь не бойкие, подвижные и часто легкомысленные горожане, а деревенские, не очень богатые, но и не бедные, землевладельцы, большею частью в то же время и земледельцы. Не имея того лоска и той привычки к собраниям, которыми отличались горожане, они тем не менее могут, когда нужно, подать дельный и спасительный совет, и во всяком случае нелегко поддаются на речи бойких говорунов, которые главным орудием убеждения делают лесть толпе.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Если, таким образом, элементом преобладающими в народном собрании и уравновешивающим борьбу представителей крайних состояний должен быть, по понятиям Еврипида, средний класс, то, очевидно, демократия, о которой мечтал Еврипид, значительно расходилась с действительностью; ему, как и многим другим умеренным демократам, очевидно гораздо больше нравилась демократия старая, когда масса беднейших граждан, особенно горожан  ремесленников, моряков, без особенной надобности не покидала своих обычных занятий, чтобы присутствовать в народном собрании, и не составляла подавляющего большинства.

 

Такт, как главный недостаток афинской демократии заключался в преобладании демоса в тесном смысле, часто злоупотреблявшего своею властью для притеснения богатых и знатных, то Еврипид, естественно, советовал демосу не унижать и не преследовать богатых и указывал, что такое притеснение не только несправедливо и беззаконно, но и вредно для государства. Но эта вражда кбогатым и знатным, а равно и другие крайности и недостатки демократии и поддерживались и поощрялись бесчестными или ослепленными демагогами; потому возможно лучший выбор руководителей и советников получал первенствующее значение.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Если, таким образом, элементом преобладающими в народном собрании и уравновешивающим борьбу представителей крайних состояний должен быть, по понятиям Еврипида, средний класс, то, очевидно, демократия, о которой мечтал Еврипид, значительно расходилась с действительностью; ему, как и многим другим умеренным демократам, очевидно гораздо больше нравилась демократия старая, когда масса беднейших граждан, особенно горожан  ремесленников, моряков, без особенной надобности не покидала своих обычных занятий, чтобы присутствовать в народном собрании, и не составляла подавляющего большинства.

 

Такт, как главный недостаток афинской демократии заключался в преобладании демоса в тесном смысле, часто злоупотреблявшего своею властью для притеснения богатых и знатных, то Еврипид, естественно, советовал демосу не унижать и не преследовать богатых и указывал, что такое притеснение не только несправедливо и беззаконно, но и вредно для государства. Но эта вражда кбогатым и знатным, а равно и другие крайности и недостатки демократии и поддерживались и поощрялись бесчестными или ослепленными демагогами; потому возможно лучший выбор руководителей и советников получал первенствующее значение.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Как человек высокого образования, Еврипид разделял истину, высказанную неоднократно Сократом и развитую до последних пределов Платоном, что для управления государством необходимы государственные люди, специально подготовленные к этой деятельности и посвящающие ей исключительно свои таланты и силы. И, по мнению Еврипида, как  по мнению  Сократа, во главе государства должен стоять вполне подготовленный к политической деятельности и способный управлять государством человек; от недостатка таких людей не только страдают, но часто и гибнут целые государства. Но между тем как Платон требовал, чтобы такой государственный человек, каким в его глазах мог быть только истинный философ, управлял государством и народом по своему усмотрению, даже против воли этого народа, Еврипид желал, чтобы во главе государства стоял   народный  избранник,  который должен управлять государством с согласия народа. Опыт, по-видимому, убедил поэта, что при хорошем, честном и мудром вожде, какими были, например, Солон, Аристид и Перикл, друг Еврипида, народ, даже и при вполне демократическом составе народных собраний, пойдет по пути общего блага и чести и в то же время будет пользоваться свободою и равенством пред законом, между тем как полновластие правителя, независимого от воли народа, могло бы повлечь за собою все ужасы тирании. Но так как выбор этого вождя в демократическом государстве зависел от воли народа, то, очевидно, на правильном выборе истинно честного и мудрого вождя должно быть сосредоточено все внимание народа: от выбора вождя зависело в значительной степени все направление государственной жизни, потому что масса народа представляла большею частью слепую, хотя и могучую силу, которую искусный руководитель мог направлять в различные стороны.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ввиду громадной важности, которую Еврипид придавал выбору вождя, становится совершенно понятным, почему он так часто, так настойчиво говорит в своих трагедиях об осторожности и внимательности при выборе вождей и советников и советует не увлекаться пустым красноречием. Такие постоянные предостережения и напоминания были в то время тем более уместны, что, благодаря явившимся в Афинах учителям красноречия, оказалось немало таких претендентов на звание политического деятеля и вождя, которые, при помощи нового искусства, умели замаскировать свою пустоту и эгоистичность и представиться в глазах неопытной, но жадной до красноречия и любившей лесть массы истинно мудрыми государственными деятелями и радетелями народа.

 

В этой борьбе с соблазнительным, но обманчивым красноречием демагогов, прикрывавших свои эгоистические планы маскою защитников свободы и власти афинского демоса, Еврипид совершенно сходился со своим литературным врагом, Аристофаном, и ратовал на одной стороне с ним, хотя и в другой, не столь резкой форме. Еврипид, так же как и Аристофан, ненавидел и преследовал таких краснобаев, которые пользовались своим красноречием но для пользы общественной, а для удовлетворения своего собственного корыстолюбия и честолюбия. Красноречие в устах таких бесчестных людей, которых он клеймил названием «неблагодарное отродье», Еврипид, как и Аристофан, считал величайшим злом для государства.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нужно говорить, – поучал Еврипид, – не то, что приятно для слуха, а то, что согласно с истиною и может доставить оратору добрую славу и честное имя; потому что чересчур приятные, но лживые речи губят счастливые семьи и даже целые государства, благоустроенные и цветущие. Между тем теперь, благодаря быстроте и изворотливости языка, ораторы отрицают и опровергают самые несомненные истины, вертят законами так и сяк, так что если бы самые дела обладали даром слова, то они стали бы громко протестовать и показали бы ничтожность и лживость искусных речей». Авторы таких речей, по мнению нашего поэта, заслуживают самого большого наказания, так как они, надеясь при помощи своего красноречия представить бесчестные свои поступки в хорошем свете и одержать верх над своими менее красноречивыми, хотя бы и вполне правыми противниками, не боятся действовать бесчестно и противозаконно и таким образом заставляют страдать и подвергают опасности и несчастьям не только отдельных граждан, которые, не обладая даром слова, при всей своей правоте и честности не могут защитить себя против обвинений бесчестных краснобаев, но и целое государство.

 

Дело в том, что при таком значении льстивого и лживого красноречия не только в делах частных, но и общественных, люди честные и способные действительно стоять во главе государства с пользою и славою для него, – словом, лучшие люди весьма часто должны волею или неволею сторониться от участия в государственных делах, видя, что честность и благородство намерений и действий ровно ничего не значить, что самый бесчестный краснобай может не только парализовать советы и действия честных людей, но и представить их в дурном свете, тем легче, что люди выдающиеся всегда имеют много завистников и ненавистников. А от этого происходить двоякий вред для государства: уклонение от государственной деятельности порядочных людей и возвышение пустых и бесчестных честолюбцев, которые, сделавшись таким образом полными господами и распорядителями судеб государства и не стесняемые в своих действиях участием и вмешательством людей благородных и честных, отдаются полному произволу и для удовлетворения своих страстей позволяют себе всякие беззакония, с полною уверенностью в безнаказанности. Особенно нужно остерегаться слишком молодых честолюбцев, из которых одни без всякой необходимости, ко вреду для государства, возбуждают граждан к несправедливой войне, чтобы иметь случай быть избранными в полководцы, другие стремятся к власти, чтобы иметь возможность безнаказанно бесчинствовать и обижать своих сограждан, третьи, наконец, добиваются власти ради бесчестной наживы.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
Сидящий Еврипид

Сидящий Еврипид

 

Не менее опасно и вредно для государства, но еще невыносимее для граждан господство людей, которые, принадлежа к малообразованному и низшему классу, вдруг разбогатеют и получат значение и власть. Чванству и бесчинству подобных людей нет пределов. Если господство подобных лиц нестерпимо для всех честных граждан вообще, то для людей образованных и знатных преобладание и власть таких грубых и необразованных невежд, естественно, еще более невыносимы. Видя и понимая, какой неисправимый вред подобные правители наносят отечеству, патриоты не могут не скорбеть душою, тем более, что к патриотической скорби присоединяется честолюбие, оскорбленное необходимостью подчиняться и уступать дорогу людям худшим и недостойным.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Несравненно хуже, конечно, приходилось честным и благородным гражданам, когда необузданные честолюбцы, опираясь на неразумную толпу, которой они льстят и угождают, доходят до высшей степени власти и, вооруживши одну часть населения против другой, захватываюсь в свои руки верховную власть, становятся полновластными и самовластными распорядителями судеб своего отечества и своих сограждан, – словом, делаются тиранами. Достигнув наивысшего счастья, которое только возможно для смертных, тирании, которая в глазах огромной массы обыкновенных смертных почти равняется божескому блаженству, они, как боги, не стесняются никакими законами и могут продаваться полному удовлетворенно своих страстей. Правда, путь к этому счастью труден и опасен; но честолюбцы готовы рисковать честью и жизнью, нарушить все божеские и человеческие законы, принести в жертву своему властолюбию множество граждан и запятнать свою собственную честь самыми ужасными преступлениями, лишь бы только достигнуть вожделенной тирании. По их мнению, если уж из-за чего можно грешить, так это – из-за приобретения власти.

Еврипид с актерской маской

Еврипид с актерской маской

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Захвативши власть посредством насилия, тиран, естественно, должен и поддерживать ее подобными же средствами и превратиться в жестокого деспота, мучимого страхом за свою власть, попирающего жизнь и честь благородных и честных патриотов, в которых он видит врагов своей власти, так что, в конце концов, столь желанная и достигнутая с такими жертвами тирания оказывается несчастьем не только для граждан, но и для самого властителя. В этих мрачных картинах изображается, очевидно, но власть эпических царей, а тирания одного или нескольких в республиканском государстве, тирания, добытая обманом и поддерживаемая насилием и жестокостями. Поэт, предостерегая постоянно народ от увлечения вкрадчивым и обманчивым красноречием демагогов, стремившихся к власти, в то же время предостерегал этих последних и, представляя им внутреннее состояние тирана, указывал, что власть, достигнутая и поддерживаемая обманом и насилием, вовсе не такое блаженство, каким она представляется с внешней, видимой стороны. Только власть и значение, достигнутый, путем чести и добродетели, приносят никогда не увядающую славу, а тирания, добытая неправдою и насилием, ввергает в несчастье и позорит не только государство, но и самого тирана и весь его род; как в частной, так и в государственной деятельности неправедное и беззаконное насилие не должно иметь вовсе места. Верный таким взглядам на тиранию и класть вообще, Еврипид, как известно, не только не стремился к власти, но и вообще уклонялся от государственной и политической деятельности, всецело отдаваясь своим философскими, и поэтическим занятиям. Это обстоятельство однако ж не только не мешало ему следить за внутреннею и внешнею политикою своего отечества, но, напротив, позволяло ему быть постоянным и беспристрастным наблюдателем политической жизни и о результатах своих наблюдений сообщать своим согражданам.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Признавая демократию самым естественным и наиболее справедливым государственным устройством, ратуя против олигархических и тиранических стремлений сторонников и защитников олигархии, Еврипид считал свое отечество хотя и несколько крайним, но зато самым важным ж сильным представителем демократического принципа, равно как эллинской свободы, образованности и культуры вообще. А как лучшая представительница эллинизма, оказавшая эллинам многочисленные и важные услуги, демократическая Афинская республика в глазах Еврипида, как и его соотечественников, естественно имела полное право претендовать на первенство и главенство среди, по крайней мере, известной части эллинских республик[2]. Как поэт и патриот, Еврипид старается оправдать эти претензии возвышенными целями и соображениями. По представлению поэта, эти цели состоят не в том, чтобы господствовать над эллинами, как думала большая часть соотечественников Еврипида[3], а в том, чтоб играть среди них роль примирителя, защитника и хранителя политической свободы, законности и других благ эллинской цивилизации, как относительно варваров, так и тех из эллинов, которые, стоя на низшей степени эллинской культуры, вздумали бы нарушать законы и обычаи эллинские и действовать подобно варварам. Правда, и Спарта со своими союзниками была не менее сильна и могущественна и еще более считала себя вправе быть главою Эллады, единственно призванною и способною играть ту роль, на которую претендовали афиняне. Но Спарта, по мнению Еврипида, уже потому не могла играть роли представителя всего эллинизма, что она была сторонницей и защитницей несправедливой и противоестественной олигархии, составляющей как бы только переход от деспотического варварства к свободному эллинизму. Еще менее могла быть Спарта главою эллинского мира по другим своим качествам, приближавшим ее скорее к варварам, чем к эллинам.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Для того, чтоб играть роль примирителя, охранителя эллинской цивилизации, защитника слабых и угнетенных, было необходимо стоять во главе эллинской образованности, отличаться великодушием и справедливостью. А Спарта, напротив, отличается совершенно другими – варварскими качествами: грубостью, жестокостью, коварством, надменностью и неблагодарностью. И при таких свойствах Спарта не хотела признать не только первенства, но и равенства с собою Афин, давно опередивших ее в образованности и сделавшихся школою политической свободы и эллинской образованности, очагом эллинизма! Нет ничего удивительного после того, если афинские патриоты были очень враждебно настроены относительно Спарты и во время ожесточенной войны из-за первенствующей роли в Элладе доходили до такой ненависти, которая не видела в Спарте никаких достоинств и не помнила никаких заслуг её относительно эллинов вообще и Афин в частности. Еврипид также был в числе таких патриотов, которые возмущены были претензиями и требованиями Спарты; вторя своим соотечественникам, он изображал в своих трагедиях Спарту и спартиатов в самых непривлекательных красках. Спартиаты, по изображение Еврипида, отличаются грубостью, нечестием, бесчеловечною жестокостью, лживостью, коварством, надменностью, безнравственным воспитанием и другими подобными качествами и свойствами, способными оттолкнуть даже друзей. Единственное достоинство, каким славится Спарта, это – военная слава и храбрость. Но одной этой славы, даже если бы она была вполне основательна, в глазах поэта, как и его соотечественников, еще слишком мало для того, чтобы иметь основательные претензии на роль представительницы и главы всего эллинизма, на которую претендовала Спарта. Для роли представительницы и главы эллинизма, кроме военной силы и славы, необходима высокая степень эллинской культуры, человечности, благочестия и образованности, которых недоставало Спарте, стоявшей на низкой степени умственного и нравственного развития. Этими качествами в достаточной степени обладало только отечество Еврипида, и потому гораздо более и лучше Спарты могло быть представительницею и руководительницею умственной и политической жизни Эллады, нежели Спарта. А благодеяния и заслуги, оказанные эллинам Афинскою республикою, особенно во время персидских войн[4], её сила и могущество, почти равнявшиеся спартанскому, её политические принципы давали Афинам, городу муз и харит, еще больше прав на первенствующее значение в Элладе. Да и сами эллины, по крайней мере некоторая часть их, благодаря бесчисленным и важным заслугам, оказанным Афинскою республикою относительно Эллады, привыкли смотреть на Афины, как на поборницу эллинской свободы, охранительницу эллинских божеских и человеческих законов и защитницу слабых и несправедливо угнетенных, так что Афинам нужно было бы отказаться от всего своего блестящего прошлого, если бы они вздумали отказаться от своей первенствующей роли. Эту роль, по мнению Еврипида, Афины должны поддерживать волею или неволею, тем более, что она всегда приносила Афинам честь, славу и могущество, и отказаться от неё было бы постыдно и вредно. Ввиду этого Еврипид, как сторонник твердой, но не задорной, не воинственной внешней политики, считает нужным в своих трагедиях восхвалять, одобрять и тем самым рекомендовать своим соотечественникам такую внешнюю политику, которая была бы достойна наилучшей представительницы эллинизма и поддержала бы приобретенную уже репутацию защитницы слабых и охранительницы эллинской свободы и законности. Говоря языком истории, а не поэзии, Еврипид, как и друг его Перикл, рекомендовал не уступать притязаниям и требованиям грубой Спарты и, в случае надобности, защищать свое положение с оружием в руках, не переходя, однако, в наступление

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Далее этого желания – отстоять занятое положение против притязаний сильной, но мало образованной Спарты и её союзников, воинственные стремления мирного поэта не шли. Как человек кабинетный, он принадлежал к числу миролюбивых людей и ненавидел войну за те ужасы, которыми она сопровождалась. Красноречивые картины бедствий войны в его трагедиях, например в «Троянках», как нельзя более ясно свидетельствуют, что Еврипид с ужасом смотрел на те последствия, которыми сопровождалась вызванная притязаниями Спарты война: разорение городов, обеднение, пленение, а подчас и поголовное истребление жителей, ожесточение и одичание враждебных сторон, которое так рельефно изобразил Фукидид, внушали нашему поэту глубокое отвращение к войне и заставляли желать возвращения бога счастья и мира, оставившего так надолго Элладу.

 

Шли годы за годами, а конца этой ужасной войны не было видно; из зрелого и крепкого мужа Еврипид делался уже старцем, а война все тянулась, и надежды на скорое и благополучное окончание её не предвиделось. Поэтом овладевает уже отчаяние и тоска по счастливом и покойном времени, настраивая его лиру на грустно-отчаянный тон. «О, богатый и прекраснейший из богов – Мир! Я давно тоскую по тебе: так долго ты не появляешься к нам опять. Боюсь, что меня сломят заботы и старость, прежде нежели я увижу опять благодатное время твоего возвращения с чудными хоровыми песнями и веселыми пирушками. Приди же, приди, владыка мой, в мое отечество и прогони раздор и бешеную вражду, услаждающуюся острым убийственным оружием». Опасения поэта, как известно, сбылись; он не увидал возвращения столь желанного мира, но зато не видел и тех ужасов и бедствий, которыми сопровождалось для его отечества окончание войны вместо ожидаемого счастья и благоденствия.

 

Господство олигархии и представительницы её, жестокой и надменной Спарты, ясно доказало, как мало способна и достойна была олигархия стоять во главе Афинской республики, а Спарта – во главе всей Эллады, и как справедливо было нерасположение поэта-философа к деспотической олигархии и грубой, коварной и себялюбивой Спарте. Печальный конец Пелопоннесской войны, бывший результатом воинственной, задорной политики, оправдал в то же время опасения Перикла, высказанные им пред открытием этой войны. Еврипид был также сторонником и проповедником этой политики и напоминал о ней соотечественникам, когда этого мужа уже не было во главе республики. Усвоив себе такие взгляды на внешнюю политику Афин, которые были согласны с взглядами и образом действий Перикла, Еврипид оставался верен этим взглядам, и Перикл был для Еврипида всегда таким государственным человеком, который наиболее соответствовал политическому идеалу поэта-философа и потерю которого он считал великим горем для всех граждан и бедствием для всей республики

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Биография Фукидида

Для жизнеописания Фукидида, крупнейшего историка древности, автора великой «Истории Пелопоннесской войны», главным источником служит биография, составленная Марцеллином, неизвестным по другим сочинениям грамматиком и ритором позднейшей императорской эпохи. Кроме того мы имеем еще одну анонимную биографию и коротенькую заметку в словаре Свиды. Сочинение, известное под именем Марцеллина, составлено на скорую руку из трех различных частей, принадлежащих различным авторам.

 

Биографические сведения, сообщаемые этими отрывками, почерпнуты частью из хорошего источника; но большая часть их состоит, по-видимому, из ненадежных догадок, которые происхождением своим обязаны сочинению самого Фукидида. Конечно, вполне достоверны те сведения, которые сам Фукидид сообщает о себе; но эти сведения, к сожалению, весьма скудны.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Памфила, писательница времён Нерона, сообщает, что Геродоту в начале Пелопонесской войны (431 г. до Р. X.) было 53 года, а Фукидиду – 40. Следовательно, годом рождения Фукидида нужно признать 471. С этим предположением без труда согласуется и замечание самого Фукидида (V, 26), что он по своему возрасту был в состоянии зорко следить за ходом Пелопоннесской войны; хотя можно согласиться и с теми учеными, которые в сообщении Памфилы о его 40-летнем возрасте видят лишь круглую цифру, означающую только то, что Фукидид, как говорит и Свида, «процветал» в 87 олимпиаду (432–429 до Р. X.). Определенно решить этот вопрос нет возможности; но во всяком случае мы должны признать, что юность Фукидида окончилась еще до начала Пелопоннесской войны.

 

  • Downvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Фукидид был афинянин и родился в деме (деревне) Галиме, который принадлежал к Леонтийской филе и находился недалеко от Афин, на юге, на берегу моря, между Фалероном и Колиадою. Фукидид принадлежал к одному из первых и знатнейших родов в Афинах. По матери Фукидид происходил от марафонского героя Мильтиада, стало быть, из рода Филаидов, которые вели свое происхождение от Теламонида Аякса Саламинского; отец его был фракийский принц, имевший, впрочем, права афинского гражданства. Его звали Олор, или Орол – так как греки не всегда одинаково произносили подобные иностранные имена. Афиняне, кажется, чаще называли его Олором, как и сам Фукидид; но Марцеллин уверяет, напротив, с некоторой претензией, что настоящее его имя было Орол, и ссылается в подтверждение своих слов на надгробную надпись Фукидида, в которой сказано: Θουκυδίδης Όρόλου Άλιμούσιος. Ho эта же самая надпись приводится другими писателями с именем Олора; кроме того, это место у Марцеллина внушает сомнение.

 

С фракийским княжеским родом Олора был в родстве аттический род Мильтиада. Старший Мильтиад во времена Писистрата основал колонию в Херсонесе фракийском, власть над которою, после его смерти, перешла к старшему сыну его брата Кимона, Стесагору, а несколько лет спустя (518 до Р. X.) – к брату последнего, Мильтиаду, впоследствии победителю при Марафоне. Этот младший Мильтиад был женат на дочери фракийского царя Олора, Гесепиле, и от этого брака родились: Кимон, знаменитый герой персидских войн, и Гесепила младшая. От брака с одной аттической женщиной Мильтиад имел дочь Эльпинику, которая впоследствии вышла замуж за своего сводного брата Кимона. Гесепила младшая, дочь Мильтиада, снова вышла замуж за фракийского принца Олора – бывшего, вероятно, внуком Олора старшего – который чрез своих родственников приобрел право гражданства в Афинах. От этого брака родился Фукидид. Следовательно, Кимон приходился ему дядей, а Мильтиад – дедом.

  • Downvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Хотя Мильтиад и Фукидид принадлежали к различным демам (афинским округам) – Мильтиад к лакиадскому, а Фукидид – к галимскому, но по своему роду (γένος) они были оба Филаиды. Так как новые граждане, каким и был отец Фукидида, не имели в Афинах своего рода, то, в случае их брака с гражданкой древнего рода, дети их приписывались к роду матери. По этой причине Фукидид и похоронен в родовом склепе Мильтиада.

 

Как Кимон значительную часть своего огромного богатства получил из фракийских владений родственников своих по матери, так и Фукидид обязан был своим богатством своему фракийскому происхождению. Именно те богатые золотые рудники, которые он имел на берегу Фракии, против острова Фасоса, в Скапте Гиле («Изрытый лес», «Лес с рудниками»), достались ему, по всей вероятности, по наследству; ибо известие, сообщаемое Марцеллином, будто Фукидид женился на богатой женщине из Скапте Гиле и взял эти рудники в приданое, представляется не более как простой догадкой.

По словам александрийского грамматика Гермиппа, Фукидид был в родстве и с Писистратидами, что было дело возможное. Может быть, и сам Фукидид намекает на это родство в одном месте (VI, 55), сообщая предания, переданные ему сыновьями Писистрата.

  • Downvote 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Фукидид и афинская образованность

Из юношеской жизни Фукидида мы не знаем ни одного положительного и достоверного факта. Встречающийся у древних рассказ о том, как Фукидид, еще мальчиком, присутствовал при чтении Геродота в Олимпии или в Афинах и был тронут до слез, по-видимому, представляет не более как позднейший школьный анекдот, явившийся в то время, когда взаимные отношения великих людей прошлого любили представлять в виде отношений учителей к ученикам и вообще в виде отношений личных. Что Геродот читал в разных местах отдельные части своего труда, – против этого нельзя спорить; возможно также, что и Фукидид присутствовал в Афинах при одном из этих чтений, около 444 г. до Р. X., но, конечно, уже не мальчиком, потому что ему было в это время около 25 лет.

 

Фукидиду выпала счастливая доля – жить и действовать в наиболее блестящую и великую для Афин эпоху, – в то время, когда Афины, под руководством Перикла, достигли высшего развития своих сил, когда там процветала наука, поэзия и искусство, когда в числе поэтов действовали Софокл, Еврипид, Кратин, когда Фидий и Мнесикл, Иктин, Калликрат и др. создавали прекраснейшие произведения пластики и архитектуры. В эпоху юности и зрелости Фукидида множество замечательнейших людей по разным отраслям науки и искусства стремилось тогда в Афины, – в этот центр греческой жизни, где происходило оживленное и разнообразное умственное движение. Это оживленное движение и общество многих выдающихся личностей, в которое Фукидид мог легко иметь доступ, происходя от одного из богатейших и знатнейших афинских родов, должно было иметь на него весьма благотворное влияние и содействовать всестороннему развитию его духа. Учителями Фукидида биографы называют философа Анаксагора и оратора Антифонта. Если и не допускать, что они действительно находились к Фукидиду в таких отношениях, то все-таки мы не можем отрицать, что эти замечательные люди, из которых один впервые поставил в Афинах на надлежащий путь изучение философии, а другой также впервые занялся обработкою политического красноречия по правилам искусства, имели своим личным знакомством влияние на развитие и направление молодого человека. В языке Фукидида, который был моложе Антифонта только лет на восемь, мы находим характеристические особенности строгого, старинного антифонтовского стиля. С Анаксагором, который был 30-ю годами старше Фукидида, последний разделял свободное отношение к суеверию и к ходячим религиозным представлениям того времени. Говорят, что за свое знакомство с Анаксагором, обвиненным в безбожии, Фукидид и сам был заподозрен в том же. По свидетельству Марцеллина, от старших софистов, именно, от Продика Кеосского и Горгия Леонтинского, Фукидид также перенял кое-что, по крайней мере относительно выработки слога, хотя он и не был их настоящим учеником. Если эти свидетельства и не основываются на вполне достоверных известиях, а только на замечаниях позднейших грамматиков, то все-таки справедливо, что Фукидид старательно воспользовался теми средствами к образованию, которые в таком обилии представлялись в Афинах перикловских времен, и приобрел такое образование, которое поставило его наравне с наиболее выдающимися из его современников.

 

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Известия о политической деятельности Фукидида

С великим руководителем афинского государства, Периклом, Фукидид был, как кажется, в близких отношениях; он похож на него по образованию и характеру, и, несмотря на свое родство с аристократом Кимоном, противником Перикла, вполне сходится с последним в своих политических принципах и убеждениях. Принимал ли Фукидид участие в политической жизни своей родины, и какое именно, – об этом мы имеем известия, одно другому противоречащие – конечно, потому, что это не более как догадки. Марцеллин уверяет, что Фукидид не занимался политикой и никогда не говорил публично, что он не занимал никакой государственной должности, кроме должности стратега в 424 г., о чем мы скажем впоследствии; напротив того, Дионисий Галикарнасский говорит, что афиняне несколько раз выбирали Фукидида на должность стратега и на другие почетные должности. Таким образом, относительно этого пункта мы остаемся в неизвестности; но следует предполагать, что прежде, чем получить важную должность стратега, Фукидид уже выказал свои способности в низших должностях. Большую часть своей жизни до 424 года Фукидид провел, без сомнения, в Афинах; но его имущественные дела, вероятно, нередко заставляли его предпринимать поездки во Фракию, так как надзор за имениями и в особенности наблюдение за работами на золотых приисках требовали иногда его личного присутствия на месте. Этим и объясняется, что Фукидид, как он сам говорит, пользовался большим влиянием среди фракийских династов этой страны. Во время чумы 430 и 429 г. он был в Афинах; он сам подвергся этой болезни и видел страдания других. В своем историческом сочинении (II, 48 и сл.) Фукидид подробно описывает весь ход развития этой болезни, «затем, чтобы, если эта болезнь появится снова, можно было узнать ее посредством точного наблюдения её признаков».

 

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Участие Фукидида в Пелопоннесской войне

424 год, 8-й год Пелопоннесской войны, когда Фукидид был одним из десяти стратегов, был годом крутого поворота в его судьбе. Спартанцы, стесненные в Пелопоннесе, в это время снова ободрились и послали своего лучшего полководца, Брасида, с войском в Халкидику и на фракийское побережье, чтобы привлечь на свою сторону подвластные афинянам города, которые не прочь были отложиться и, таким образом, отнять у афинян вспомогательные средства для войны; они надеялись также найти во Фракии, богатой золотом и строевым лесом, средства для постройки флота. Брасид в короткое время привлек на сторону Спарты много афинских городов, и зимою того же года пошел на Амфиполь, важнейший афинский город во всей Фракии, в котором часть граждан была уже на стороне Спарты. В Амфиполе начальствовал афинский стратег Эвкл, а Фукидид с небольшой эскадрой из 7 кораблей стоял у острова Фасоса, находящегося только на полдня пути от Амфиполя. Брасид надеялся овладеть городом посредством неожиданного нападения; но Эвкл защищался очень энергично и тотчас же послал к Фукидиду за помощью. Фукидид немедленно двинулся к Амфиполю. Но так как Брасид боялся прибытия Фукидида, который, имея в этой стране владения, пользовался большим влиянием и мог спасти Амфиполь с помощью соседних племен, то он и предложил гражданам этого города, в числе которых было очень немного афинян, сдаться на самых выгодных условиях. Таким образом, Амфиполь сдался Брасиду прежде, чем Фукидид успел явиться на место. Когда он вечером высадился в Эйоне – гавани Амфиполя при устье реки Стримона, Брасид уже вошел в город. Фукидиду удалось удержать во власти афинян только Эйон, и Брасид, сделавший на следующее утро нападение на эту гавань был отбит и должен был отступить, не окончив дела (Фукидид IV, 102 и сл.).

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Изгнание Фукидида из Афин

Фукидид сделал для спасения Амфиполя все, что мог. Но так как афиняне привыкли судить своих полководцев по их успехам, то, раздраженные этой неудачей, они и направили весь свой гнев против Фукидида, тем более, что он был человек знатный и богатый. На граждан, выдающихся по своему происхождению и богатству, толпа всегда смотрела завистливо и часто бросала им упреки в измене и недоброжелательстве к демократической свободе. Сам Фукидид говорит только (V, 26), что после события при Амфиполе он 20 лет был в изгнании; но каким образом последовало это изгнание – об этом историк, вообще очень скупой на рассказы о самом себе, умалчивает. Различные биографы сообщают: «Афиняне изгнали Фукидида, вменив неудачу ему в преступление», – «афиняне изгнали его, потому что его оклеветал Клеон», – «Фукидид был изгнан за измену». Насколько эти известия исторически достоверны, мы не знаем. Легко можно поверить тому, что Клеон, стоявший тогда на высоте власти и вообще часто преследовавший полководцев ложными обвинениями, привлек и Фукидида к суду «за измену». Наказанием за измену была смертная казнь и конфискация имущества; но так как Фукидид поплатился за свою неудачу только изгнанием, то мы должны предположить, что после потери Амфиполя он или сам добровольно отправился в изгнание, не возвращаясь в Афины и зная, что его там ожидает, или ему удалось чем-нибудь смягчить наказание, налагаемое законом.

 

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Работа Фукидида над «Историей Пелопоннесской войны»

Несчастие Фукидида, в котором он был неповинен, для мира было счастьем. При самом начале Пелопоннесской войны Фукидид верно угадал её всемирно-историческое значение и решил написать её историю. Для этого он уже заблаговременно стал с большой осторожностью и старательностью собирать исторический материал, частью – насколько было возможно – наблюдая и изучая события лично, частью собирая достоверные сведения через других лиц. Чрезвычайное богатство Фукидида давало ему возможность иметь достоверных корреспондентов во всех пунктах театра войны и в тех местах, где происходили вызванные войною переговоры. Теперь, когда Фукидиду пришлось удалиться в изгнание, ему, как он сам говорит, посчастливилось лично посетить места, где происходили интересовавшие его события, а в том числе и Пелопоннес, и, став выше борьбы партий, мешающей ясному пониманию дела, подробно ознакомиться со своим предметом (I, 22; V, 26).

Марцеллин говорит, что Фукидид-изгнанник отправился прежде всего на остров Эгину, а оттуда во Фракию, в Скапте Гиле, где жил довольно долго, трудясь над своей «Историей Пелопоннесской войны». Это показание относительно Эгины неверно, потому что Эгина с 431 г. была афинской клерухией и, следовательно, была недоступна для афинского изгнанника. Здесь, конечно, историк смешан с Фукидидом старшим, сыном Мелезия, который одно время стоял во главе аристократической партии и вел борьбу с Периклом, а потом был изгнан остракизмом. Историк же Фукидид большую часть своего изгнания провел в своих владениях в Скапте Гиле, где впоследствии показывали платан, под тенью которого он работал над «Историей Пелопоннесской войны». Оттуда Фукидид нередко предпринимал свои научные поездки, путешествия, по-видимому, и за пределы собственной Греции и её островов. Сицилийский историк Тимей говорит, что Фукидид во время своего изгнания жил в Италии; здесь, конечно, следует разуметь непродолжительное пребывание его в Великой Греции; но мы не можем поверить Тимею, будто Фукидид и похоронен в Италии. Может быть, там находился его кенотаф. Во время поездки в Италию Фукидид, вероятно, побывал и в Сицилии, и в Сиракузах, где во время Пелопоннесской войны могуществу афинян был нанесен такой страшный и важный по своим последствиям удар. Фукидид, вероятно, собрал в Сиракузах самые подробные сведения об этой катастрофе; по крайней мере некоторые события сицилийской войны, в которых действующими лицами были сиракузяне, ему известны лучше, чем события, происшедшие среди афинян.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Возвращение Фукидида из изгнания

Время возвращения Фукидида из изгнания не может быть определено с точностью. Он сам говорит, что прожил в изгнании 20 лет; но мы не знаем наверное, когда это изгнание началось. Сдача Амфиполя произошла в конце осени 424 года; следовательно, Фукидид мог отправиться в изгнание тотчас же, в конце того же года; но возможно также, что он был осужден на изгнание судом в 423 году. Поэтому иные считают годом его возвращения 404, а иные – 403; некоторые же думают, что Фукидид возвратился еще позднее, в 402 или 401 году. Они рассуждают таким образом: «По свидетельству Павзания (I, 23, 11), Фукидид был возвращен по особенному предложению (ψέφισμα) Ойнобия; но если для возвращения его понадобилось особое ходатайство, то значит, амнистия Лизандрова мира (404) по какому-нибудь случаю на него не распространилась. А так как совершенно невероятно, чтобы Фукидид был возвращен в последовавший затем период господства «Тридцати», и так как, после низвержения этого господства, всеобщая амнистия Фразибула также не коснулась его, то ходатайство Ойнобия могло иметь место никак не ранее 402 года. Правда, это не согласуется с показанием самого Фукидида о 20-летнем изгнании; но здесь число 20 можно рассматривать просто как круглую цифру». Мы не решаемся высказать что-нибудь решительное ввиду такой неопределенности фактов. Другие говорят, что так как Фукидид, после победы Фрасибула, при всеобщей амнистии ее нуждался в специальном дозволении возвратиться на родину, то он, по всей вероятности, и возвратился в конце господства «тридцати».

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вопрос о смерти Фукидида

Равным образом и на дальнейший вопрос – о том, долго ли жил Фукидид после своего возвращения – мы не имеем определенного ответа. Вообще не думают, чтобы он прожил много лет. Крайним пределом его жизни считали 397 или 396 год, так что полагали, что он достиг 75-летняго возраста. Так полагали, основываясь на одном месте «Истории Пелопоннесской войны» (§ 116), где Фукидид упоминает о бывшем в 426 году извержении Этны и говорит, что после двух, прежде бывших, это – третье известное извержение. Следовательно, ему не было известно об извержении 396 года, о котором говорит Диодор (XIV, 59); иначе бы Фукидид изменил это место в своем сочинении. Впрочем, такое мнение разделяется не всеми.

Большая часть источников говорят, что Фукидид сделался жертвою убийства; только анонимный биограф, да, как кажется, один из (трех) Марцеллинов (§ 44), говорит, что он умер от болезни. Неоконченность «Истории Пелопоннесской войны», которая внезапно обрывается на таком месте, где нельзя ждать конца, позволяет заключать о внезапной смерти автора. Но где же был убит Фукидид? Одни из древних писателей говорят, что это случилось во Фракии, в Скапте Гиле; другие – в Афинах, причем некоторые утверждают, что Фукидид был убит вскоре по возвращении своем из изгнания. Сюда относится и место у Павзания (I, 23, 11), где выражение ώς κατήει, по-видимому, значит не «при своем возвращении», но «вскоре по своем возвращении». Очень возможно, что Фукидид, возвратившись на родину, чувствовал себя не совсем хорошо в Афинах, которые за 20 лет успели совершенно измениться, и потому снова удалился в свое фракийское имение. Но если Фукидид убит там, то его останки были все-таки перевезены в Афины, так как он был похоронен, несомненно, в Афинах. Его гробницу, с надписью: «Фукидид, сын Олора, из Галима, здесь погребен», – показывали в родовом склепе Кимона, близ Мелитидских ворот, рядом с гробницею его тетки, прекрасной Эльпиники, сестры Кимона.

Марцеллин дает изображение наружности Фукидида, которое однако основано не на действительном портрете, а, по-видимому, только на представлении себе Фукидида по его сочинениям. Он говорит, что Фукидид имеет лицо интеллигентное, с головою, поднятою вверх, и что вообще его фигура вполне соответствовала представлению о нем. Двойной бюст Фукидида и Геродота, теперь разделенный, находится в музее Фарнезе, в Риме.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Особенности творчества Фукидида и сравнение его с Геродотом

Геродот заключает собою ряд логографов; с «Историей Пелопоннесской войны» Фукидида начинается новый исторический стиль, который можно назвать аттическим. Фукидид до известной степени намеренно противополагает себя прежним историкам, что видно и по внешности его сочинения – по языку, так как вместо традиционного для историков ионического диалекта он употребляет аттический. Его «История Пелопоннесской войны» написана в аттическом духе. Труд Фукидида во многих отношениях представляет прямую противоположность «Истории» Геродота. У Геродота проявляется энтузиазм времени Персидских войн; у Фукидида мы находим высокую образованность Афин времени Пелопоннесской войны; Геродот пишет простым, легким, ясным языком народа, и рассказ его действует на воображение читателей; язык Фукидида по своей сжатости требует большого внимания, чтобы быть понятным; он умеет высказывать очень многое немногими словами; он писал только для образованных людей и обращается не к фантазии, а к рассудку читателей, влагает в рассказ результаты своих глубоких соображений. У Фукидида есть поэзия, но не в общем характере труда, а в живости, с какою изображены эпизоды действия. Геродот, в своем поэтическом настроении, находит удовольствие в сказаниях прошлого и в народных преданиях, понимая и излагая события без глубокой критики, с наивной доверчивостью. Фукидид в «Истории Пелопоннесской войны», как чисто аттический писатель, проникнутый преимущественно практическим духом, всецело занят политической жизнью настоящего. Как вполне развитой политик, он критически и с глубокой рефлексией излагает историю своего времени, историю Пелопоннесской войны, в которой Афины боролись с другими государствами за господство над Грецией. Ко всему мифическому Фукидид решительно нерасположен. Он дает мало веры поэтам, «так как они привыкли украшать и преувеличивать события»; исторические сочинения логографов, к которым он, может быть, причисляет и Геродота, Фукидид порицает за то, что они пользовались своим материалом более для того, чтобы доставить удовольствие на публичных чтениях, чем для того, чтобы исследовать истину. «Мое сочинение, – говорит Фукидид, – будет, может быть, менее привлекательно для слушателей, по отсутствию в нем всего сказочного; но оно будет полезно для тех, которые желают получить ясное представление о событиях прошедшего, а также и о том, что, по ходу человеческих дел, может снова повториться в будущем; таким образом, оно написано для того, чтобы остаться достоянием всех времен (κτήμα ές άεί) и служить для продолжительного изучения, а не для того, чтобы только на минуту привлечь слушателей» (I, 21 и 22). Этими словами Фукидид дает понять, что он имеет в виду не только научное достоинство труда, но и его практическую полезность.

  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites
Геродот и Фукидид

Двойной бюст Геродота и Фукидида

 

По рассказу Фукидида ясно видны причины, ход и результаты каждого события. Мотивы событий лежат, по его воззрению, в нравственных качествах человеческой природы. Фукидид везде видит действие только человеческих сил, и выводит из событий практические заключения, применимые к другим подобным положениям дел; это дает его труду характер руководства для политических деятелей. Таким образом, Фукидид является уже до некоторой степени историком-прагматиком; однако его прагматизм не имел особенного влияния на способ изложения. В своей «Истории Пелопоннесской войны» Фукидид не делает, подобно позднейшим прагматикам, подробных указаний на пользу того или другого факта, не дает ни отвлеченных правил, ни систематических разъяснений; он довольствуется только желанием ясно представить читателю каждое событие с внешней и внутренней его стороны, так как его сочинение назначается для серьезного чтения, а не для удовольствия.

  • Thanks 1
  • Downvote 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now